This is a tale of those old fears, even of those emptied hells,

And none but you shall understand the true thing that it tells —

Of what colossal gods of shame could cow men and yet crash,

Of what huge devils hid the stars, yet fell at a pistol flash.

The doubts that were so plain to chase, so dreadful to withstand—

Oh, who shall understand but you; yea, who shall understand?

The doubts that drove us through the night as we two talked amain,

And day had broken on the streets e’er it broke upon the brain.

Between us, by the peace of God, such truth can now be told;

Yea, there is strength in striking root and good in growing old.

We have found common things at last and marriage and a creed,

And I may safely write it now, and you may safely read.

G.K. Chesterton

 

То повесть миновавших дней; лишь ты поймешь один,

Какой зиял пред нами ад, таивший яд и сплин,

Каких он идолов рождал, давно разбитых в прах,

Какие дьяволы на нас нагнать хотели страх.

Кто это знает, как не ты, кто так меня поймет?

Горяч был наших споров пыл, тяжел сомнений гнет.

Сомненья гнали нас во тьму по улицам ночным;

И лишь с рассветом в головах рассеивался дым.

Мы, слава Богу, наконец, пришли к простым вещам,

Пустили корни – и стареть уже не страшно нам.

Есть вера в жизни, есть семья, привычные труды;

Нам есть о чем потолковать, но спорить нет нужды.

 

Г.К.Честертон

 

 

СНЫ ПРО СРЕДИЗЕМЬЕ

Песня Исхода.

 1. Песня Уходящих.

 

Сегодня покинуть настала пора

Берег, что домом был нам вчера,

Мы прожили здесь много радостных лет,

Но нынче иной нам светит рассвет.

Прощайте навеки, родные леса —

Но в сердце со мною листвы голоса.

Прощайте навек, дорогие друзья —

Но в сердце ваш облик хранить буду я.

Прощай же. Земля, что была дорога!

Теперь нас иные зовут берега —

Где солнце светлее, где небо синее…

Что ж, поднимайте парус скорее!

Время прошло для забот и тревог —

Нас ожидает дорога дорог.

За бурное море, за вечный туман,

Туда, где великий царит Океан,

И дальше — где берег целует волна

И нежная песня над пляжем слышна…

 2. Предсказание

(Надпись на пергаменте).

Мы пели звонкие песни

И строили красивые города,

Мы храбро сражались,

И иных из нас называли

Мудрейшими в мире…

Но песни наши забыты,

Лежат города в руинах,

И кто, кроме вечного Моря,

Помнит о том, что было?

 

 3.

Иногда ты вспоминаешь старые легенды

И думаешь о тех,

Кто под самыми первыми звездами

Пел самые первые песни,

Кто учил говорить деревья

И искал самые первые ответы

На самые первые вопросы

Об огромном, сверкающем,

Таком разном – и таком одинаковом мире.

О тех, кто ушел давным-давно…

Но, когда слова как бы случайно

Складываются в певучие строки,

И когда нечаянный аккорд задевает сердце,

Может быть, это капелька звездной крови

Отзывается в твоих жилах?

 

 

2003г.

Вышивка.

Такого знамени, знамени Элендила, уже тысячи лет не видел никто. А звезды лучились на солнце, ибо жемчугом вышила их Арвен, дочь Элронда, и ярко блистал в полуденном свет венец из мифрила с золотом»

     — «Властелин Колец», Дж.Р.Р.Толкиен

Рассветное солнце в окошко глядит.

Иголка по шелку танцует, спешит.

 

Темен, струится шелк под рукой.

Темен твой путь Заклятой Тропой,

Но что ни сулил бы нам час роковой,

Помни — навек мое сердце с тобой.

 

Иголка по шелку танцует, спешит.

Где ты сейчас, о король-следопыт?

 

Золота нить из мифрила светлей,

Прочностью, легкостью славна своей,

Но все же нежнее и все же прочней

Нить меж душою твоей и моей.

 

Где ты сейчас, о король-следопыт?

От глаз прорицателей путь твой сокрыт…

 

Жемчуг дыханием звездным согрет —

Моря сияющий, нежный привет.

Но к Морю, на Запад, дороги мне нет,

Что без тебя мне Амана свет?

 

От глаз прорицателей путь твой сокрыт…

Пусть Варда от Тени тебя охранит!

2004г.

Здравствуй и прощай

 

«Лишь минуту назад

Твой я встретила взгляд.

Почему

Я глаза отвести не могу?

Мы  встречались с тобою средь снов…

Из каких ты краев?

Где твой дом?»

«Там, где ярким огнем

Полыхает рябины алая кисть.

Оглянись!

Видишь — высь,

Там, где звездные тропы сплелись?

Там, под яркой звездой

Леса свод золотой.

Говорят,

Будет вечно стремиться назад

Тот, кто был там хоть раз…

Но сейчас

Я б отдал всех лесных соловьев,

Перезвон всех осенних ручьев,

Что сбегают с полуночных гор,

За еще — лишь один — разговор

И за взор…

Но уже догорает костер.

На рассвете в великий поход

Нас судьба позовет.

На восток,

За туманный порог,

Чтобы Тень не накрыла наш край,

Мы уходим. Светает. Прощай»

«Вдаль уводит твой путь.

Вам придется взглянуть

В очи бездне и тьме,

Покоряясь судьбе…

Все равно

Верю я — победить не дано

Страхам без числа и названья…

Не «прощай» говорю — до свиданья!»

 

2003г.

 

Две дориатские колыбельные

 

 1.

Светлых снов, мое сердце.

Я люблю смотреть, как утром ты заплетаешь косы –

Цвета золота, цвета меда, цвета осенних листьев и цвета     заката –

Как ты улыбаешься и напеваешь детские песенки…

Я для этого учился сжимать клинок

И направлять острые иглы стрел –

Чтобы твой сон был светел,

Чтобы твоих губ могла касаться улыбка,

Как солнечный луч касается речной заводи.

Светлых снов, сердце мое,

Я ухожу, не прощаясь, чтобы не разбудить тебя,

Я вернусь скоро,

Не тревожься.

 2.

Ночь подносит чашу лунного света к губам,

В окно сыплются звезды –

Блестящие, серебряные, тяжелые, как наконечники твоих стрел.

Ты сводишь во сне брови.

Нет, не тревожься, это только морок.

Вот, теперь ты улыбаешься.

Лунный свет запутался в твоих волосах,

Лунный свет озаряет твое лицо…

У меня есть целая ночь, чтобы смотреть на тебя,

Чтобы не дать теням коснуться тебя,

Чтобы сплетать из улыбок, снов и лунного света

Чары, что смогут оградить тебя, когда ночь закончится.

Пусть она длится долго.

 

Ты уходишь бесшумно,

Стараясь не разбудить меня,

А я не смею поднять ресницы

И последний раз поглядеть тебе вслед.

Сердце мое не бьется теперь я груди,

Оно летит за тобой,

Чтобы охранить тебя на темных дорогах, не неведомых тропах,

Где правят огонь и сталь.

Возвращайся скорей,

Возвращайся!

 

2005г.

 

Митреллас

 

 

                   Митреллас, подруга Нимродели, как и многие эльфы, отправилась к морю около 1980 г. Третьей Эпохи, когда в Мории пробудилось зло. Нимродель и ее подруги заблудились в горах и потерялись. Но в этом предании говорится, что Имразор приютил Митреллас и взял ее в жены. Она родила ему сына, Галадора, и дочь, Гильмит; но однажды ночью она выскользнула из дома, и больше Имразор ее не видел.

                  Дж.Р.Р.Толкиен

 

Она была

Из тех, чей легок шаг по траве,

Кто читает следы облаков в синеве,

Чей удел — полумгла под листвою дерев,

Чей струится в ночи сладкозвучный напев.

 

Влюблена

Была в россыпь звезд над своей головой,

В глаза зверей, приходящих на водопой,

В сумерки над полянами, где так танцевать легко,

В разлитое над рекою туманное молоко.

 

Но однажды

Та, кого называла она сестрой,

Потянулась в далекий путь и ее позвала с собой —

За леса и горы, к побережью, за океан,

В поисках легендарных, вечно счастливых стран…

«Я бы пошла с тобою, но я так люблю наш край!

Как я его покину, навеки скажу «прощай»?

Дорог мне над рекою разгорающийся рассвет…

Кто мне сможет помочь, у кого мне искать совет?»

 

Молодое лицо,

Только слишком спокоен взгляд,

У того, кто знает, о чем ручьи говорят,

У того, кто знает великих орлов полет

И что  в полумгле грядущего с каждым произойдет.

 

«Погадай!

Если можешь, судьбу предскажи!

Удружи…» — «Предсказания все — миражи.

Я могу сказать лишь одно —

Суждено

Тебе на этом пути

Отыскать, потерять… А найти

То, что будет дороже всего —

Снова будет ли это дано?

Только там, где гаснет закат

И жемчужные волны шуршат,

Знают точно ответ.

Я же — нет».

«Темны твои слова, и я никак не пойму —

Радость ли обещают или сулят беду?» —

«Счастье или печаль — от тебя зависят самой.

Но если выступишь в путь — повстречаешься ты с судьбой».

«Радость и горе всегда окружают нас,

Встретить свой жребий можно в любой же час…

Но после слов твоих, навстречу судьбе маня,

Дорога, вдаль убегая, к морю зовет меня!»

 

И отряд

Небольшой отправился в путь.

Чувства жарко теснили грудь —

Грусть и горечь прощанья навек

С берегами любимых рек…

(«Что ж, прощай…» — «До свидания! Ерунда,

Мы ведь встретимся снова! Да?!»

Отведенный в сторону взгляд:

«Все встречаются, говорят…»)

…И надежда в конце пути

Счастье — всем, навек!- обрести.

 

Шли,

Бесшумно ступая по желтой опавшей листве,

Песней встречая звезды в индиговой глубине,

И если порою ветер, мелодию подхватив,

Доносил  бродягам иным их голосов перелив,

То шаг становился легче, в сердцах наступал покой,

Полка напев незнакомый их память несла с собой.

 

Но опасен

Был путь через перевал.

Говорят, среди острых  скал,

То, чему и названья нет

На камнях свой чертило след.

 

И друзьям

Довелось потерять друг друга во мгле,

Что кралась по притихшей от страха земле,

Настигала беда…

Чей-то путь оборвался там навсегда.

 

Все же

Ей повезло.

Тяжким своим дыханьем ее не коснулось зло.

А когда совсем заблудилась — виновата во всем луна! —

То повстречала путника, одинокого, как она.

 

Увидав

Отражение неба в бездонных озерах глаз,

Прежде, чем кто-то из них другого узнал рассказ,

Прежде, чем кто-то из них хоть слово успел сказать,

Они оба — одновременно — вдруг сумели понять —

Чтобы вот так стоять, глядя и не дыша,

Стоит пройти над бездной по острию ножа!

 

Ну а потом, в дни золотые лета,

Ей довелось понять, что это  — «счастье»… Это —

Петь

Над колыбелью песни давних времен,

Наводя самый сладкий, самый тихий и добрый сон,

Бродить по песку под задумчивый рокот волн,

На закате встречать ведомый любимым челн…

И не помнить ни предсказателя, ни таинственных слов его:

«Ты отыщешь то, что дороже будет всего».

 

Только раз

Слишком полной была луна.

И когда, под покровом сна,

Все затихли, застыли дома,

Лишь одна заснуть не смогла.

Снова кружит голову зов:

«Ты покинь этот тихий кров!

Здесь звенит в небесах звезда,

Здесь поет в родниках вода,

Здесь ночных цветов аромат,

Здесь в листве огоньки дрожат…

Тихо — тихо — не разбуди! —

Выходи!»

 

…Поцелуй — мужу, сыну — два…

Шевельнулся во сне едва…

Сердце вдруг всколыхнула грусть …

«Ничего! Я сейчас вернусь!»

(Было сказано так давно —

«А потом потерять суждено»…)

И — вперед, по росе ночной,

Танцевать с колдовской луной,

С летним ветром среди тиши —

Поспеши!

 

И ушла —

По мягкой траве босиком,

А потом…

Может, снова спустилась тьма…

Или, может, она сама

Позабыла, и до сих пор

Лишь с луной ведет разговор…

И не может никто сказать,

Довелось ли увидеть опять

Сына, мужа ли своего —

То, что было дороже всего…

Только там, где гаснет закат,

И жемчужные волны шуршат,

Знают точно ответ,

Я же — нет.

 

2004г.

Песня камней

 

Каждый из нас, словно горы, стар,

Холод пещер и подземный жар

Был дом наш, и мы не ведали чар,

Пока не нашли нас имевшие дар

Мастера.

 

Они в глубинах добыли нас,

Умело они огранили нас,

В высокие башни сложили нас,

Но ныне их больше нет…

 

Мы стали градом великой славы

В оправе зеленых ветвей дубравы,

Мы, камни, дети подземной лавы,

И гордились искусством своим по праву

Мастера.

 

Они в глубинах добыли нас,

Умело они огранили нас,

В высокие башни сложили нас,

Но ныне их больше нет…

 

Но время небрежно смахнуло рукою

Все то, что было славой земною,

Что создавали крылатой душою

Сна не желая, не зная покоя,

Мастера.

 

Они в глубинах добыли нас,

Умело они огранили нас,

В высокие башни сложили нас,

Но ныне их больше нет…

 

Рассыпалась ржою крепость булата,

Песни забыты и выцвело злато,

Номы помним, какими были когда-то

Давно нашедшие гавань заката

Мастера.

 

 

2006г.

Ночь в Раздоле

 

Запевай веселее – и сгинь, тишина!

Эта ночь опьяняет сильнее вина,

Заливает поляну лучами луна –

Пой и пей, веселись — на пороге весна!

 

 (Не вспоминай о том, что луна – последний цветок,

 Не вспоминай о тех, чью кровь поглотил песок,

 Не вспоминай о пыли земных дорог,

 Не вспоминай, что мира исходит срок)

 

Эй, кружись, хоровод, на цветочном ковре!

Звезды кружатся с нами в небес синеве,

И, теряясь в душистой высокой траве,

С неба сыплются под ноги мне и тебе!

 

( О тех, чья звезда угасла, скатившись за край,

 Печать на устах, в низком небе – вороний грай,

 Черными сапогами втоптанный в землю май —

 Не вспоминай, не вспоминай, не вспоминай)

 

Эй, незнакомец, вступай в хоровод!

Когда менестрель эльфийский поет –

Даже камень отплясывать лихо начнет!

Да, ты прав, человек, мы — счастливый народ!

2006г.

Лихолесье

 

 

Беззвездной, безлунной, тревожной и пасмурной ночью

На тропы ступают лазутчики Царства Теней.

Но с ними скрестить свой клинок ты не можешь воочью,

Ты бьешься в душе — и это, пожалуй, страшней.

 

«Любая надежда твоя обернется обманом,

Всем песням твоим — замереть на застывших губах,

Телу — рассеяться стылым болотным туманом,

Душе твоей — выпью бессильно рыдать в камышах…»

 

— Пустые угрозы! Верно мое сердце надежде —

Ведь ветер играет мелодией арфы в ветвях,

Сражаются с Тенью друзья мои рядом, как прежде,

И слаще вина вода в золотистых ручьях.

 

«О чем ты? Где были озера — там мох и трясина,

Вода из ручьев навевает отравленный сон.

Не листья на ветках — свисает с ветвей паутина…

Все речи твои — только призраки прошлых времен».

 

— Так было не вечно и, верю я, вечно не будет.

Рассеется Тень на Востоке, и солнце взойдет,

Лучами своими древесные соки пробудит  —

Прекрасней, чем прежде, весною мой лес расцветет!

 

«Развеется Тень? Сомневаюсь… Но знаешь ли цену?

Так знай  —  даже если случится тебе победить,

То явятся эльфам другие народы на смену-

И ты не сумеешь уже ничего сохранить.

 

Своими руками разрушишь ты дом, за который сражался.

Подумай, скажи — ну стоит ли этого месть?

Неужто уйдешь? Зачем тебе бой этот сдался?

Останься! Смирись! Пусть все остается, как есть!»

 

…Мое Лихолесье, где дышат поляны прохладой,

Под синими елями быстро кружит хоровод,

И в небе сияет луна огромной лампадой,

И девичий голос далекий о счастье поет…

 

Остаться! Остаться!.. Но — мир в сером саване Тени?

Смириться? склониться? И взгляд не поднять на звезду?

Не вспомнить о тех, кто погиб, но не пал на колени?..

…Поверженной тени промолвишь чуть слышно: «Уйду».

 

 

 

2004г.

Предчувствие возвращения

 

 

Не торопиться никуда,

Хотя уже приходит осень.

В кудрях заметна проседь,

А в лужицах – осколки льда.

 

Не торопиться, ни к чему…

Закат пылает, догорая –

Сияние иного края

В земле, смешавшей свет и тьму.

 

Не торопиться, нет, не надо…

Но в ожиданье листопада

Клен плачет, ветви уроня.

 

Спешить не стоит, я не спорю…

Но все пути приводят к морю,

И мой корабль ждет меня.

 

2005г.

 

Into the West

 

Истрепан в клочья ветреным апрелем

Плащ бытия, и так довольно ветхий,

Видение, что брезжит сквозь прорехи,

Разит острей стрелы, достигшей цели.

 

В эпоху расхожденья параллелей

Размер потерь очерчивает вехи —

Так ничему не послужить помехой

Тому, чей путь туманами устелен.

 

Не счастье, но свобода и покой —

Отбытие на Запад ждет уставших

От дней, бегущих ровной чередой.

 

Шатер небес зарею изукрашен.

…Полна до половины пустотой

За час отбытия мерцающая чаша.

 

2008г.

Прощальная песня Галадриэли

 

Все золотые, хрустальные нити

Я обрываю своею рукою.

Ясные звезды смеются в зените,

Сердце мое распахнулось покою –

Это свобода

Осенним дыханьем

Полнит мои паруса.

Звонкая кода

Сводит в прощанье

Птиц и листвы голоса.

 

Уже отзвенели последние речи,

Последнее слово прощальных напутствий…

Сердце поет в предвкушении встречи –

Здравствуй, свобода от горьких предчувствий!

 

Это начало

Новой дороги

По синему полю волны.

Челн у причала –

Празднично-строгий –

Вестник великой страны.

 

Смертных земель размыкают оковы

Лазурные воды бездонного моря……

Песня моя начинается снова –

Здравствуй, моя белокрылая воля!

 

2006г.

 

СВЕТЛЫЙ АМАН

Воды Пробуждения

 

Нету нежней напева, чем тающий плеск волны,

Нет побережья прекрасней и безмятежней,

Но мысли мои, как поток течения, не вольны –

Вновь вспоминаю берег, где был я прежде.

 

Там, далеко, в сумерках, над водой,

Где я когда-то впервые открыл глаза…

 

Там звезды светлее, выше и холодней,

Там земля вздыхает от затаенной дрожи,

Там, в окруженье шепчущихся теней,

Был каждый миг, словно самый первый, прожит.

 

Там, далеко, в сумерках, над водой,

Где я когда-то впервые открыл глаза…

 

Я выбрал свой путь – мне ли о нем жалеть?

Дом мой счастлив и тихий напев беспечен,

Но снова, снова очи хотят глядеть

В тот вечный, тревожный, звездно-прозрачный вечер…

 

Там, далеко, в сумерках, над водой,

Где я когда-то впервые открыл глаза…

2006г.

Ниэликки

 

По опавшим листьям алым

Ниэликки шла, танцуя,

Ветерок ее касался,

С губ срывая поцелуи.

Ниэле, дитя-снежинка,

Слишком легок шаг твой скорый,

Ни травинке, ни тропинке

Не хранить его узоры.

 

По опавшим листьям желтым

Ниэликки шла с напевом…

Ай, напев, куда увел ты?

Ниэле, снежинка, где ты?

Мы набрали поздних ягод,

Мы грибов тебе набрали…

…Тишь. Березы без наряда

Не прошепчут, что видали.

 

По опавшим белым хлопьям

Некому идти с зарею…

Белой след укрыт крупою,

Заунывно волки воют.

Ниэликки, слезы стынут,

Горький плач о юной деве –

Ниэле, дитя-снежинку

Дух унес к себе на Север…

 

2009г.

Напевает тихо песню море,

Светит солнце ласково и ярко,

На песке – играющие дети,

Смех веселый ветер вдаль уносит…

Нет печали места в наших землях.

 

Но ночами темными, безлунными

Снова вижу я свой сон тревожный –

Солнце, что стремить лучи устало,

Тускло-красный шар в ладонях неба,

Бледные, растянутые тени

На песке от наших силуэтов,

Смертная усталость в каждом взгляде –

Мир, чей жизни срок уже окончен…

 

Я пошла к владыке сновидений –

В сад его, где души отдыхают

Средь цветов, живущих странной жизнью.

«Что во сне моем, скажи, Высокий?»

Грустен взгляд его, негромок голос –

«Это то, что может быть однажды,

Но не скоро. Не грусти об этом».

 

Я пошла к тому, кто может видеть

Все, что в этом мире происходит.

«О Высокий! Я во сне видала,

Как угасла радость в нашем крае.

Мне сказал владыка сновидений,

Что однажды это станет правдой…

А потом? Что с нами всеми будет?»

У владыки мира взгляд спокоен –

И бездонен, как глубины неба.

Он ответил мне – «Из тех, кто в этом мире,

Никому, что будет, неизвестно».

 

Я пошла к высокой, белой башне –

В ней всегда безмолвно и пустынно,

У ее подножья бьются волны

Моря, что не знает о покое.

Я спросила у Скорбящей в башне –

Что мне делать, если грусть на сердце?

Что мне делать, о звезда печали?

«Грусть – напиток терпкий, но пьянящий…

Разве от того, что ты узнала,

Ярче не казаться стали краски?

От того, что этот мир не вечен –

Разве он не стал тебе дороже?» —

Был ответ, и эхо этой речи

В сердце тихой музыкою стало.

 

 

2005 г.

 

Непокой

 

Утренний ветер в мое стучится окно,

Утренний ветер тревожит рассветные сны.

Он приносит мне гул цветом яблонь увенчанных волн,

Соли вкус на губах (но на миг показалось – слезы…)

В его гриве запутались песни из Сирых Земель,

Голос битвы, и смех, и отчаянье тайных молитв…

Он мне шепчет про край, что не ведает свет,

Он мне шепчет про край, что за морем бездонным лежит.

Каково это – жить среди тьмы, борясь и сражаясь?

Каково это – жить, зная: рядом, вблизи, твоя смерть?

Каково это – жить, как над бездной склонившись у края?

Каково – добровольно, скажи, этот путь предпочесть?

Тем, кто в Эндорэ, кажется дом наш, наверно, лишь призрачным сном,

Сном из тех, что приносит с собою Западный ветер…

…И мне кажется – послан ко мне ты грядущей судьбой…

Но какою? На это я вряд ли сумею ответить…

Я – лишь певец, сплетающий кружево слов,

Весть в дыханье твоем, увы, мне прочесть нелегко.

Утренний ветер, скажи – от кого ты гонцом?

От Владыки Ветров – иль от мрачного брата его?

 

2005г.

Злая игра

1.

У этой любви глаза зелены,

Словно изнанка морской волны,

А губы узки и солоны,

Словно они в крови.

 

В песне протяжной ее — тоска

Пойманной птицей стучит в висках,

Хищен жемчужных зубов оскал,

Мрачен изгиб брови.

 

Руки ее холодны, как лед,

А тот, о котором она поет,

В объятья к ней никогда не придет,

Зови его — не зови…

 

2.

Это злая игра —

Кто придумал ее? Рушится мир в огне,

Мне присниться такое бы не могло в самом кошмарном сне,

Что мне нужен твердящий, что я для него — сестра,

Это злая игра,

От нее не будет добра.

 

Это злая игра —

Касаться плечом, понимая, как мы далеки,

Ты один лишь можешь меня спасти, но не подашь руки,

Я приучаюсь бесстыдно врать, выговаривая «мой брат»,

Это злая игра,

Но дороги нет во вчера.

 

Это злая игра —

Я победы не жду, ежедневно собой рискуя.

Мне бы вырвать сердце мое из груди и выбросить в глубь морскую,

Но всем холодным водам морским не потушить костра…

Это злая игра,

И страсть, словно нож, остра.

 

2007г.

 

Индис

 

Ее движенья плавны, как теченье вод

Зеленой весной по заливным лугам.

«Я мерю богатство тем, что могу отдать —

Это одна из важнейших моих свобод».

Индис знает на вкус соленое «никогда»,

Плакать не любит, и потому — поет.

 

Косы ее струятся, как льется свет

Медвяным летом сквозь полог зыбучий крон.

«Я мерю успех свой твоим забвеньем,  что  есть тоска —

Это одна из важнейших моих побед».

Индис молит Йаванну не дать оскудеть рукам.

Делает вид, что не слышит, что шепчут вслед.

 

Сердце ее налито тем огнем,

Каким расцветает утром Лаурелин.

«Я не мерю счастье отныне и впредь ничем —

Ибо неизмеримо, как окоем».

… Индис, все понимая, не станет роптать — зачем? —

Когда он снова выберет не ее.

 

2009г.

 

Нерданель (Гордость)

 

На первый зов – или намек на зов,

Донесшийся из призрачной дали,

Сквозь отблески багряные костров,

Босой, не чуя под собой земли,

Не разбирая путь, забыв про сон,

Забыв очаг, покинутый огнем,

За звездами пробитый небосклон,

За горный кряж, за темный окоем,

По трещинами вспоротому льду,

Сквозь ветер, ночь и бесконечный дождь

Я – не приду.

А ты — не позовешь.

 

 

2007г.

 

 

Форменос

 

Кажется лед под луной серебром –

Ночь твоя, Форменос.

Лестниц, засыпанных снегом, излом –

Песнь твоя, Форменос.

Гордые стены молчат о былом –

Скорбь твоя, Форменос.

 

Скользящую тень меж недвижных теней

Видишь ли, Форменос?

Эхо шагов в пустоте галерей

Слышишь ли, Форменос?

Наследницу двух своих королей

Узнаешь ли, Форменос?

 

Гостьи лицо от взгляда светил

Скроешь ты, Форменос.

Слезы о том, кто черту преступил,

Спрячешь ты, Форменос,

Как прежде в стенах своих Сильмарилл

Прятал ты, Форменос…

 

Кажется лед под луной серебром –

Ночь твоя, Форменос.

Лестниц, засыпанных снегом, излом –

Песнь твоя, Форменос.

Гордые стены молчат о былом –

Скорбь твоя, Форменос.

 

 

2005г.

Альквалондэ

 

Нежность и одиночество, шум прибоя,

Теплые скалы гладит волна рукою…

Сладкая горечь вечного непокоя —

Все это море…

Волны горчат слезою.

 

Одиночество нежности, синь без конца и края,

Белый венок гребень волны венчает,

Вечной тревогой полнятся крики чаек…

Все это море…

Покоя найти не чаю.

 

Одинокая нежность, тихи и пусты причалы,

Волны в ночной колыбели рассвет качают…

Где же ты, где ты, солнце моей печали?

Все это море…

Вернуть бы пути к началу…

 

2007г.

 

Нерданель

 

Она улыбается

И разговаривает о пустяках,

Из-под ее иглы выступают на шелке цветы и птицы,

Но каждое утро

Она смотрит на солнце и думает:

«Оно погаснет, когда истечет последний час».

Она хмурится – ей жалко сияющий огненный шар –

Но, в конце концов, погасшее солнце –

Это невысокая плата за конец света.

Она напевает про себя

И любит слушать искусных певцов,

Но при этом думает:

«Старые песни умолкнут навеки,

Когда наступит конец времен».

Она хмурит брови – ей жалко красивых слов –

Но, в конце концов, забытые песни –

Это невысокая плата за конец света.

Каждый вечер она ложится спать

И ей снится,

Что жизнь мира подошла к концу.

Ей жалко его, но все-таки конец света –

Это совсем невысокая плата

За распахнутый Чертог Мертвых

И право встретить тех, кто был в нем сокрыт навеки.

 

 

2005г.

 

К Ниэнне

 

Ai, Valie mista-vaina!

Omentiel anta nyere,

Mal mardello Arda Hastaina

Rondol na fairen londe erea.

 

Manan na sare nier,

Ilye vanimo Ulmo marillaro,

Ilye vanimo Aule mirio

I nier ancalime silar.

 

Mirwa-limbar tarwanna lantar,

Ar autar imi asto,

Et morna astollo pantar

Silmalossi ve ear falasta.

 

Ar telimbesse orta alcarissen ilweranta,

Ar fea minala tyasta vinyanostanna yanta.

 

(О Владычица, облаченная в серое!

Встреча с тобою дарит печаль,

Но из всех дворцов искаженного мира

Твой высокий чертог — единственная гавань для потерянной души.

 

Благословенье твое – горькие слезы,

Всех прекрасных жемчужин Ульмо,

Всех прекрасных камней Аулэ

Сияют они ярче.

 

Драгоценные капли осыпают сад,

И пропадают в пыли,

И из черной пыли раскрываются

Сияющие серебром соцветия, словно вспенивается море.

 

И в небе, в сверкающих лучах, встает радуга,

И душа, стремящаяся отправиться в путь, пробует мост к новой жизни).

 

2008г.

 

 

МАРШ ИЗГНАННИКОВ

 

Аэгнор и Андрет

 

Она:

Я помню твой голос и помню твой взгляд,

И в памяти эти мгновенья горят…

Но что тебе песни простые мои —

Ты слышал, как утром поют соловьи

На том берегу, на том берегу,

На дальнем том берегу.

 

Он:

Я помню твой голос и помню твой взгляд.

Распущенны косы, неярок наряд,

В твоих волосах — полевые цветы…

Поверь, не видал я такой красоты

На том берегу, на том берегу,

На дальнем том берегу.

 

Она:

Я помню твой голос и помню твой взгляд…

Грустен осенний поникнувший сад.

Сетью паучьей морщины легли —

Печаль, о которой не знают вдали,

На том берегу, на том берегу,

На дальнем том берегу.

 

Он:

Я помню твой голос и помню твой взгляд —

Я отдал бы все, чтоб вернуться назад!

Но я не могу оставить борьбы…

Мой путь после битвы —  в чертоги Судьбы

На том берегу, на том берегу,

На дальнем том берегу.

 

 

Вместе:

Я помню твой голос и помню твой взгляд…

Но, может быть, правда, о чем говорят —

Что будет всем встречи дающий рассвет?

Но только на это не знают ответ

На том берегу, на том берегу,

На дальнем том берегу.

 

 

2004г.

 

Хелкараксэ [Вассалитет]

 

Полотно судьбы рассекает нож,

С треском рвутся нити — ну что же, что ж —

Сквозь сугробы брести, бормоча в бреду:

Я с тобой. Я здесь. Я иду, иду.

 

Слишком мало тепла в мире из сизых льдин,

В стеклянный воздух вморожен небесный свод,

Слишком много огня по жилам, в крови, в груди —

Стекает по пальцам вниз, прожигает лед.

Я иду, оглянись, пожалуйста, погоди,

След в след за тобой сквозь тьму я иду вперед.

 

…Впереди до самого окоема — белым-бело,

Ни следа на снегу, ни отблеска над водой,

Впереди — никого, и позади — никто…

 

Я иду. Я иду за тобой.

Погоди, постой.

 

2009г.

Ярое пламя

(марш изгнанников)

 

Мы не умеем отступать,

И нас учить не будет прока –

Бессильны лед, и вражья рать,

И даже тень глухого рока.

 

Облетает под ветром яблоневый цвет

 — Ninque loti lantar surinen —

 

 А мне кажется – это метель кружит

 — Mel cenin nieninqui hwinyar —

 

 В час расставанья печальны твои глаза

 — Vanwalumenen hendulye na nyere —

 

Но я промолчу о том, что хочу сказать.

 — Mel u-quetuvan merin quettar —

 

Степь будет пламенем объята,

Волками взвоют вражьи трубы,

И мы уйдем за край заката,

Скривив в сухой усмешке губы.

 

Ты — в мыслях моих со мной пребудешь навеки

 — Elye illume sanwenesse, illume nauva —

 

 Но тебе вспоминать меня, сердце мое, не надо!

 — Ava enyalen, oren, va!

 

 Нам не встретиться вновь – грань заката, Дверь Ночи меж нами

 — U-hiruva omentiemma – Ando Lomio, Anduno rena imbemme

 

 Пусть будет путь твой долог и счастлив

 — Nai tielya andave ar alasseo nauva

 

 Я сделаю все, чтобы тень твой край не коснулась —

 -Caruvan ilya ne lumbe dorelya u-appuva

 

 

Чертог, где пусто и темно –

Нас ожидающий удел.

Но каждый скажет лишь одно:

«Я долг исполнил. Как сумел».

 

2005г.

Майтимо

 

Вот и допета песня —

Я крепко сжимаю камень.

Брат, отчего мне тесно,

Хотя уж не темно?

С небес облетает пеплом

Наше былое пламя…

Ты знаешь, как все нелепо,

Ты видишь — белым-бело

Распластанное крылами

Дорожное полотно.

 

Последние искры гаснут.

Пепла полет неслышен.

Стиснут броней алмазной,

Мир мой лежит в горсти.

Свету в моих ладонях

Я оказался лишним.

Слезы металл роняет,

Пятная снежный настил…

Мир мой, моим не бывший,

Прости меня. Отпусти.

 

 

2008г.

 

Чашу резную

Из рук Владыки Ирмо

Прими, скиталец.

 

Горечь с губ твоих смоют

Прозрачные воды сна.

 

Опусти свой щит,

Бой прошел – тяжелый меч

Вырони из рук.

 

Впусти тишину в душу,

Ветрам распахни сердце.

 

На ковре из трав

Спи, пока не настанет

Час открыть глаза.

 

Встанет огонь из пепла,

Ключ из земли пробьется.

 

Тогда, проснувшись,

Увидишь новое небо,

Новую землю…

 

2006г.

 

Сыновья Арфина

 

Первый был словно луч, пролитый с небес

На дорогу, что скрыл окоем.

Он отдал свою жизнь за других и воскрес –

Но сейчас я пою не о нем.

 

А второй был рассеян и был невысок,

Как сияние бледных лампад.

Но сейчас — не о том, что он смог и не смог,

Перед тем, как уйти за Закат.

 

Третий был ярым пламенем, белым огнем,

И иначе его не зови,

Но сейчас я пою не о нем, не о нем,

И его несгоревшей любви.

 

Был четвертый – не скажут легенды о нем,

Как о многих и многих других.

Ангрод, Ангрод, скажи, там, в Чертоге Пустом –

Ждут ли тех, кто не помнит о них?

 

 

2006г.

 

Песня для Финдекано

 

Сосны трогают пальцами небосвод,

Строг, торжественен их наряд,

Плещут синим вымпелы у ворот,

Бубенцы на ветру звенят.

 

Айа, крепость, глядящая в горизонт,

Зоркий прищур из-под руки.

Что за вести новый гонец несет?

Звезд морозных ярки клинки.

 

Айа, город меж серых уступов скал,

Вросший глубже, чем корни гор,

Горьким именем каждого, кто пал —

Грозный клич, неумолчный хор.

 

Кто горел в ночи ледяной звездой —

Не растает в ночной тени.

Бьется имя его у идущих в бой

Сердцем под чешуей брони.

 

2008г.

Песни Глорфиндела

1.

 

Я в закат выйду из дома,

Я подставлю лицо ветру.

Что с того, что давно знакомы

Все вопросы и все ответы?

Я в закат выйду из дома,

Я подставлю лицо ветру.

 

Все пути заплели травы,

Подступает прилив ночи.

Отраженьем солнечной славы

Мой простой порог позолочен.

Все пути заплели травы,

Подступает прилив ночи.

 

Время полной луны минет,

В небесах лед ее растает.

Ночь к иным берегам отхлынет,

За собой дары оставляя.

Время полной луны минет,

В небесах лед ее растает.

 

Сны и память – дары ночи,

Но знамена зари ярче.

Пусть приметы беду пророчат,

Я пройду путь, который начат.

Сны и память – дары ночи,

Но знамена зари ярче.

 

Я в зарю выйду из дома,

Я подставлю лицо ветру.

Нет дороги назад, кроме

Направленья вперед – к свету.

Я в зарю выйду из дома,

Я подставлю лицо ветру.

 

2.

Айа, любовь моя! Пена летит по ветру,

Над белой мачтою весело пляшет знамя.

Солнечный свет со вкусом лимонной цедры

Твоим поцелуем губы мои ласкает.

 

Айа, любовь моя! Плат драгоценный моря

Режет ладья небрежно и торопливо,

Чтобы тебе шелка в кружевном узоре

Вечером бросить под ноги в час прилива.

 

Айа, любовь моя! Парус крылом распахнут —

Пусть же ладья летит, как ветра и птицы,

Летит, рассекая волн синеву с размаху,

Туда, где в груди твоей сердце мое хранится.

2006г.

 

Восьмая стена (Маэглин)

 

Он смотрит на город, и мгла глубин плещет в его зрачках –

Темное пламя – одно на всех – в приведенных им войсках.

 

Он шепчет: «Иного выхода нет…

Это значит, что выбор прост».

Он слышит дальнюю дрожь земли – это рушится первый пост.

 

Врата Деревянные пали, и нет больше и Каменных врат…

Пади к ногам железной орды, Гондолин, Тайный град!

 

Он считает во тьме, закусив губу

– сколько пало и скольким пасть?

Все же слишком мало, чтоб жажду смирить,

утолить тяжелую страсть.

 

Врата из бронзы расплавил жар, взяты Врата Орла,

Стрелки у Серебряных Врат мертвы – их укрыла плащом зола.

 

И в сердце города враг вонзил раскаленное острие,

А он меж горящих руин спешит, чтобы сказать: «Мое!».

 

Вода в фонтанах кипит ключом, глаза застилает дым.

Он тихо кивает мыслям своим – черед Вратам Золотым.

 

Последний стражник Стальных Ворот уже скончался от ран,

Он слышит города тяжкий стон и говорит: «Пора».

 

Он легко находит знакомый дом, он видит – она одна,

Но в светлых, прозрачных глазах ее встает восьмая стена.

 

И он может грозить, и он может звать, и силой тянуть с собой,

Но этих ворот ему не открыть, не выиграть этот бой.

 

И только падая, падая вниз, на камень холодных плит,

Понять, что разбивший семь гордых стен

восьмую не сокрушит.

 

2006г.

 

 

Разорение Дориата

1.Диор и Нимлот

 

но сказка сложена не про нас,

чуда не будет на этот раз,

у нас есть только одно — «сейчас»,

 

слишком мало для счастья, но для тоски — сполна.

когда я умру, как ты без меня — одна?

 

из «сейчас» прорастает, как из зерна, «потом»,

у старших твой смех, та же родинка надо лбом

волосы младшей так же белы, как лен…

 

этого хватит мне до конца времен.

2.Дикая Охота

 

Скачут во мраке, быстрей и быстрей,

Им черная ярость седлала коней,

Безумие их целовало в уста,

Сердце каждого — ножны, хранящие сталь.

 

Лужи лунного света пятнают холмы,

Это стылая ночь на изломе зимы.

Эхо мечется вспугнутой птицей меж скал.

Щерит месяц ущербный голодный оскал.

 

Отблеск факелов бешено пляшет, багров

Над омутной смолью недвижных зрачков.

Сердце каждого брошено в черный костер.

Смерть тому, кто отважится дать им отпор.

3. [встречный пал]

 

леса в огне

неба не разобрать

пепел и кровь

снова

опять

опять

жизнь по цене

данных другими клятв

встречный падет

что же

не жаль

не жаль

вечный исход

преступления рубежа

встречный падет

навзничь

на землю

ниц

сквозь кровь и пот

боле не видно лиц

в моих глазах

пламя встает стеной

этот пожар

пусть кончится

ныне

мной

как бы ни наступал

 

встречный

пал

 

2009г.

Маглор

 

Вдохнуть зеленую волну –

Так, как вдыхают утреннюю свежесть,

Закрыть глаза зеленою волной,

В последний раз сморгнуть прилипшее

К зрачку размытое пятно светила –

И раствориться, как крупица соли,

В холодной, непроглядной глубине.

И там, на дне, среди зеленых лент

Невидных солнцу трав,

Средь намертво закрытых раковин,

В которых нет жемчужин,

Средь бледных рыб с недвижными глазами

Не-быть,

Как в море нет кристаллов соли…

 

 

2005г.

 

смертные земли

 

пусть ты, обреченный плену,

еще не склонил колена —

алайо, алайо, Ниэнна! —

ты здесь, и подвластен тлену.

 

птицы вьются осиротело,

и холод объемлет тело

зеленой плетью омелы,

и сердце бьется о стены,

о стены, нощно и денно —

алайо, алайо, Ниэнна! —

пути разлук неизменны.

 

полотна полощет ветер,

в звезду над грудною клетью

стрелок неведомый метит

и смеется над мной надменно

смерть, вставая в волне кипенной —

алайо, алайо, Ниэнна! —

кровь мою не удержат вены.

 

здесь все прекрасное тленно,

здесь жизнь мимолетней пены —

алайо, алайо, Ниэнна! —

но все же благословенна…

 

2009г.

Колыбельная для Келебримбора

 

Спи, Келебримбор, тревожиться нету причины –

Стихла давно последняя тяжкая дрожь

Истощенной земли, уходящей в морскую пучину.

Свод шатра твоего гладит легкими пальцами дождь.

Спи – пусть дрема укроет тебя своим теплым плащом…

Засыпай, засыпай, засыпай, засыпай, Келебримбор –

Все, что должно, случилось – и ты тут почти ни при чем.

 

Засыпай, Келебримбор… Для тех, кто устал от печали

Слаще песен любых прибрежные волны звучат.

Но внук Феанора — из тех, кто начнет все сначала,

И ладья не дождется тебя, чтоб за Море отчалить…

Спи – и время решений придет, но еще не сейчас.

Засыпай, засыпай, засыпай, засыпай, Келебримбор,

Что будет – то будет, и это зависит от нас.

 

Засыпай, Келебримбор… Пусть снятся искусство и чары,

Мирные земли, которых не видели краше,

Все на ладони — равнины, и горы, и чащи,

И приметы удачи – знамена, и кольца, и чаши…

Ты проснешься – и все будет так, как предсказано сном…

Засыпай, засыпай, засыпай, засыпай, Келебримбор…

Все будет потом, Келебримбор, все будет потом.

2006г.

 

 

 

 

SUBCREATION

Когда сквозь полночь льется глючь,

То это с точностью ноль-ноль

Какой-нибудь чужой корявый черновик…

   — Кеменкири

 

 

«Как это было? Скажи!» —

«Не знаю!»

Как льдинка, мысль на ладони тает –

Легенды, песни, стихи, баллады…

«Как это было? Скажи!» —

«Не надо!»

 

«Как это было? Скажи!» —

«Не в курсе!»

В Эпохи прошлые нет экскурсий,

И очевидцев рассказ неведом,

А слухи полны враньем и бредом…

 

«Как это было? Скажи!» —

«Не стоит…»

Безумно-бессонная ночь проходит.

Истинных мне не сложить напевов…

Но Солнце – плод Золотого Древа.

 

2005Г.

 

 

Aman.icq

Она пишет:

«Не подумай, пожалуйста, что я жалуюсь,

но мне не хватает воздуха,

в офисе пахнет так, словно кто-то умер в подвале

(медики говорят, что не хватает только запаха формалина),

а когда я выхожу на улицу, то от дыма не вижу соседнего дома,

потому что в округе горят леса».

Он отвечает:

«Уезжай — на запад или на восток, разве тебя что-то держит?»

Она пишет:

«Мир здесь давно уже круглый, ты знаешь,

и запада нет, и востока тоже,

и, куда не поедешь, окажешься в одной точке.

Может быть, где-то дышится лучше,

но я не верю.

Я боюсь, все дело в моих легких».

Подумав, ставит смайл.

Стирает.

Набирает:

«Может быть, ты знаешь какой-то выход?»

Он пишет:

«Есть один —

Станешь цветком,

Начнешь потреблять це-о-два,

Выдыхать кислород,

Окружающим станет легче».

«А мне?»

«Попробуй. Может, и тебе тоже»

«Ты пробовал?»

«Пробовал; но ты знаешь, чем это кончилось».

Она смотрит на смайл и почти слышит, как он смеется.

Пишет:

«Спасибо, Ном.

Hantalye, aran. До связи».

 

2008 г.

Subcreation

 

чтобы то, что вы видели, было на самом деле

 

Кто я есть, кем я был, кем я буду

И кем я не стал…

Все смешалось во тьме, и выхода нету отсюда.

И судьбу мою чертит не звонко-упрямая сталь –

А небрежные строчки на глянцевой глади листа.

 

а не только в ваших помыслах

 

Плен, проклятье, война… Не слишком веселый рассказ.

Я щурюсь, пытаясь прочесть неразборчивый почерк.

Ты прав, летописец, и эта легенда – про нас.

(Я сейчас поступил бы иначе… Но в сумраке ночи

Поставлена точка, и наш легендарий окончен).

 

говорю я

 

Но однажды я встану – не пленником мрачных времен,

И мой голос поднимется песней к златым небесам –

Не той, что я кем-то кода-то пропеть обречен,

А другой, настоящей, которую выберу сам.

 

«Эа!

Да будет так!»

 

2005г

Внутренний Лориэн

 

Испить хмельной воды из родника

И на траву упасть, раскинув руки…

Здесь нет сомненья, горя и разлуки.

Улыбка небесам. Душа легка.

 

Как мысли, проплывают облака,

Рисуя свой узор, не зная скуки.

Мелодии неслышной нежны звуки…

Ты здесь один – ни друга, ни врага –

 

Всесильный властелин своей державы…

Стеной неодолимой стали травы

Вокруг страны, укрытой от невзгод.

 

И в глубине души всегда с тобою

Земля мечтаний, дремы и покоя,

Счастливая страна Свободы От.

 

 

2005г.

 

 

 

Повесть о черных струнах

 

Всем, кто пишет мрачные стихи, посвящается.

 

Я с одною мечтой с самой юности рос –

Мишурным блеском своим маня,

Мне почет и слава являлись средь грез,

Сладчайшим казался мне звук похвал.

Я без мысли о славе не знал и дня,

Но бродяга-певец, что растрепан и бос,

Без труда позади оставлял меня,

И почему – я, увы, не знал.

 

Я старательно песни свои слагал,

Я трактаты зубрил о природе нот,

Я гранил слова, как гранят кристалл,

Я не знал покоя, не ведал сна –

Но, увы, результат выходил не тот.

Я понял – таланта мне рок не дал.

От начала времен для орлов полет –

А петухам – клеть, что так тесна…

 

Но я смириться с судьбой не мог,

И небо слышало ропот мой:

Пускай таланта мне не дал рок –

Так, значит, сам я его возьму!

Я начал способ искать иной…

Средь фолиантов, в сплетеньи строк

Нашел я странных намеков рой

О тайном пути, недоступном уму.

 

Я в странствии много недель провел,

Ища ответа на свой вопрос,

И путь однажды меня привел

В страну, что забыта уж много лет,

В места, что зовутся Долиной Слез.

Странным казался безлюдный дол…

На заброшенной площади вереск рос…

И я понял, что здесь я найду ответ.

 

А когда на небе отцвел закат,

Я увидел деву, чей бледен лик.

Ее тонкий стан был плащом объят,

И королевской казалась стать.

Звезда на челе свой роняла блик,

Косы светлые девы спадали до пят…

И уста мои не сдержали крик –

Я узнал, кого я устал искать.

 

И я рассказал ей, что я ищу

И какова моих странствий цель.

«Возможно ль исполнить, о чем прошу?» —

С поклоном я у нее спросил.

«О да, ты будешь мой менестрель», —

Она сказала, взмахнув плащом –

Так простирает в ночи метель

Ветра холодным подобьем крыл.

 

Она повела меня за собой

Сквозь лабиринты забытых аллей…

Там, под пронзившей небо скалой

Бил меж камней ледяной родник.

Мне приказала колдунья: «Испей» —

И, колена склонив перед темной водой,

Я зачерпнул кровь земли теней,

И губами жадно к воде приник.

 

«Теперь ты получишь то, что хотел» —

Колдуньи голос звучал во мгле –

«Никто не забудет того, что ты пел,

Слава будет твоя, как лесной пожар».

(Сверкнула звезда на белом челе,

И улыбки я разглядеть не сумел).

«Ты споешь, как мало кто на земле –

Прими от меня эту лютню в дар».

 

«За высокую милость, прошу, скажи,

Чем я могу тебе отплатить?

Тебе, госпожа, я готов служить,

Я готов исполнить любой приказ» —

«Служба – сплетать песнопений нить

Обо всем, что хоть краем покажет жизнь.

Служба – мелодии сети вить!» —

Сказала она, и исчезла из глаз.

 

И все исполнилось по словам

Звездой увенчанной девы теней —

Отважных рыцарей, нежных дам

Легко мой голос теперь пленял.

Я и звучание лютни моей

Бродили по многим чудным местам…

Меня называли теперь «Соловей»,

Мой путь, казалось, лежал по цветам…

Но быстро цветочный ковер увял.

 

У меня всегда был угрюмый нрав,

Я много песен печали спел,

Но однажды, среди разноцветья трав,

Я подумал, что счастлив, как никогда,

И о радости мира я спеть захотел…

Но лютня твердила, что я неправ,

Мне мерещилась дева, чей лик так бел,

И на чьем челе  — ледяная звезда.

 

Я хотел спеть о том, что печаль пройдет –

А лютня твердила: «Придет опять!»

Я хотел спеть, как сладок душистый мед –

А лютня твердила: «Он прячет яд!»

Я про счастье в любви хотел рассказать –

А лютня: «Измена любого ждет!»

И странно косилась и чернь, и знать

На бродягу-певца, что поет не в лад.

 

Моя лютня знала лишь боль тревог,

Тоску, и слезы, и непокой.

Все спутники пройденных мной дорог,

Кому я песни свои пропел,

Помнили голос ее – не мой…

Но жалоб громких прервать поток,

Что застилали глаза слезой,

Как ни старался – я не сумел.

 

Я понял, что от себя скрывал –

Песня моя, как стрела, остра,

И ранит так же, как ранит сталь.

Сердца, что пронзила больная грусть,

Тех, кто поверил, что жизнь пуста,

Давно я уже считать перестал…

И я решил, что сомкну уста

И больше лютни я не коснусь.

 

Но все оказалось опять не так…

Я понял – коль я не сжимаю гриф

Лютни моей – то приходит мрак

И расставанья нет сил терпеть.

Мое сознание затопив,

Приходят песни – безумья знак,

Сердца терзающий перелив…

Я петь не могу… Не могу не петь!

 

Сколько молитв я произнес!

Сколько недель я провел в пути!

Но страну, что зовется Долиной Слез,

Навеки сокрыл от меня туман –

Я дороги туда не сумел найти.

И я понял – Владычице Темных Грез

Я всей жизнью должен своей заплатить

За губительный дар, что был ею дан.

 

И вот я опять сражаюсь с собой –

Я засмеялся бы, если мог,

Над тем, за что свой веду я бой –

Я, мечтавший о славе великой певца!

Когда опять мой приходит срок,

Я песни прячу в глуши лесной,

Чтоб тоску не пустить на чужой порог.

Я избрал свой путь. Мне идти до конца.

 

2005г.

 

 

 

ЗВЕЗДНЫЙ СВОД

Братья

— Брат мой, я видел –

Словно сумрак клубится вкруг тех, кто пошел за клятвой,

Словно глухой доспех их скрывает души,

А под доспехом – раны из тех, что смертельны…

— Брат мой, я слышал –

В углах тишина таится,

Лишнего слова никто никогда не скажет,

И лишний раз никто не встретится взглядом…

— Брат мой, я видел –

Сад Маглора пуст и темен,

Хмурые сосны и ели стоят, обнявшись,

И все обходят сад певца стороною.

— Брат мой, я слышал –

Сам он не может плакать,

Но голос арфы его разрывает сердце…

Темные чары страдания без надежды.

— Брат мой, я видел

В глазах Маэдроса пепел сожженной равнины,

Багровое пламя и черные острые скалы –

Словно давно он мертвым себя считает.

— Брат мой, я слышал,

Как Маглору он однажды сказал с усмешкой:

«Кажется, будто бы там мне бывало легче» —

И кивком показал на север…

— Брат мой, я видел

То, что не мог представить,

То, что горит в моем сердце –

Гаваней разоренье.

Брат мой, я слышал

Шум схватки в доме любимом…

Как же случилось –

Я убийц не могу ненавидеть?

 

2005г.

Я ухожу (Песня Элроса)

 

Мой брат, посмотри – правда, славна моя страна?

Бела от цветов, от высоких трав зелена,

Здесь время года в сердце одно – весна,

И на улицах смех, и песней душа полна…

Но я ухожу сегодня.

 

Мой брат, я гляжу на твое лицо, как в зеркала глядят –

Да вот отраженье из тех времен, что уже не вернуть назад.

Я вновь ухожу, бросив все, вперед, наугад,

Я бы должен грустить, а я почему-то рад –

Ведь я ухожу сегодня!

 

Мой брат, не печалься, не прячь лицо, и, я прошу, не грусти.

Я не верю в мир, в котором нам встреч не найти.

Люди – гости здесь, значит, время прошло гостить.

Мне настала пора налегке побежать по неведомому пути –

И я ухожу сегодня!

 

 

2005г.

 

Nainie  i toronen

 

Amilinya!

Mirdoresse mindolya na losse,

Il’ Ambarello aiwi lyenna hlapar,

Il’ Ambarello hostar lyenna vinyar…

A queta nin, toron masse?

 

Ar hlaran falmaiva eque:

«Toronelya na vanwa, tierya unhanya na»

 

Atarinya!

Menelesse turalye linta ciryal,

Ilya ciryaron ciryal lelya anhaya,

Il’ hendumaicion tiralye anhaya…

A queta nin, toron masse?

 

Ar cendan silma elenva eque:

«Toronelya na vanwa, tierya unhanya na».

 

Or Andoresse eleniva silе na ringa,

Lomefalmava appa na ringa,

Mal anringa lamatyave peussen na –

«Toron, namarie tenna i Ambar-metta…»

 

2005г.

 

Плач о брате

 

О мать моя!

В блаженном краю высока твоя белая башня.

Со всех концов земли к тебе прилетают птицы.

Со всех концов земли они приносят вести…

Скажи мне, где брат мой?

 

И я слышу ответ в тихом шепоте волн –

Твой брат ушел неизвестным путем,

Я не знаю, где он теперь.

 

О отец мой!

В прозрачно-бездонном небе ведешь ты свой быстрый корабль.

Дальше всех кораблей уходит твоя ладья.

Дальше всех видит твой острый взор…

Скажи мне, где брат мой?

 

И я читаю ответ в блеске ночной звезды –

Твой брат ушел неизвестным путем,

Я не знаю, где он теперь.

 

Как холоден час ночной на берегах Эленны.

Как холодны темные воды моря,

Но всего холоднее вкус слов на губах моих –

«Прощай, мой брат, прощай до скончанья времен».

 

 

2005г.

 

У окна

 

Вновь уходит с земли, растворяясь вдали

Вечер.

Гонит в ночь корабли в снежно-звездной пыли

Ветер.

Под сверкающий кров соберется на зов

Вече.

И на сердце темно – что решить суждено

Встрече?

 

2005г.

 

Новый путь

 

Кровью из вен на траву вытекает время.

С каждым мгновеньем лет тяжелее бремя.

Выбор был сделан – руки сожмут штурвал.

О берег иной разобьется девятый вал.

 

Это – новый путь, еще не обретший имени.

Это вкус на губах – а сердце в куски! – бессилия.

Это шепот ветра и волн – «прости меня» …

Это – то, о чем по ночам просил и я…

 

Сапфировый перстень — только лишь украшением…

…Не полководцем – больше не быть сражениям.

Не тем, кто правит – все нынче в иных руках.

Не мудрецом – вся мудрость земная  — прах…

 

Это – новый путь, еще не обретший имени.

Это вкус на губах – а сердце в куски! – бессилия.

Это шепот ветра и волн – «прости меня»…

Это – то, о чем по ночам просил и я…

 

Имена мои – листья, узнавшие осени тлен.

Их срывает с ветвей и уносит шквал перемен.

Что осталось теперь мне? Разве что – звездный свод

Да светлые, горькие волны бездонных вод…

 

Это – новый путь, еще не обретший имени.

Это вкус на губах – а сердце в куски! – бессилия.

Это шепот ветра и волн – «прости меня»…

Это – то, о чем по ночам просил и я…

2005г.

 

КОЛЬЦО ДОРОГ

Кольцо Дорог

(венок сонетов)

 

Посвящается –

Дж.Р.Р. Толкиену, с благодарностью за все,

фэндому, за замечательнейшие стихи и  странные глюки,

главному герою, с извинениями за наглюченное (если он не обидится),

а также Л.Л. – за критику, Л. – за братство  по разуму и Л. – за добрые слова от человека, который к фэндому не относится совершенно.

 

 

0. Два эпиграфа.

 

Когда сквозь полночь льется глючь,

То это с точностью ноль-ноль

Какой-нибудь чужой корявый черновик…

Кеменкири

 

Поскольку время есть – постольку будет чушь…

Эовин К., «Посвящение герою»

 

1. [ Cuivienen – Lake of Awakening]

 

А когда они проснулись, то увидели звезды

И тени, которые их затмевали

О. Мыльникова

 

С небес глядят глаза далеких звезд…

Поет вдали свирель из тростника,

И мир вокруг – огромен, светел, прост –

Когда в моей руке твоя рука.

 

Мы любим имена изобретать

Всему, что прежде имя не носило,

Но я еще не знаю, как назвать

Ту нить, что нас с тобой соединила.

 

Но мне одно покоя не дает –

Стихает смех, и умолкают песни,

Тень застилает ясный небосвод,

И от давно ушедших нет известий.

 

Мне нужно знать, и я ответ найду.

Коль я смогу – то отведу беду.

2. [Omentie Urqui – Meeting with Orcs]

 

они пропадали и больше никогда не возвращались, и квенди со страхом говорили, что это Охотник поймал их.

Дж.Р.Р. Толкиен

 

Коль я смогу, я отведу беду…

Но знать бы, где она сейчас таится!

Я по следам исчезнувших иду –

Но что могло с друзьями приключиться?

 

Я слышу звук шагов… Скорей вперед!

Я чувствую – сейчас ответ узнаю!..

Как много… Кто вы?

Злоба лиц… Нет, морд –

Так  смотрят волки, жертву окружая…

 

Вдруг  темный вихрь, мгновенно налетев,

Развеивает стаю, как туман…

И Черный Всадник молвит нараспев:

«Я – Страж и Повелитель этих стран.

 

Чтоб встречен был с почетом каждый гость,

Я сам избрал себе подобный пост».

3. [ I Melcoro luce – The Spell of Melcor ]

 

…он чарами и жестокостью постепенно извратил и поработил их

Дж.Р.Р. Толкиен

 

«Я сам избрал себе подобный пост!» —

Какое благородное решенье!

Перед тобой, Владыка, выбор прост –

Отринуть прошлое без слова сожаленья!

 

Какое счастье – новый путь начать!

Колена преклонить благоговейно,

От слов Владыки вспыхнуть, как свеча:

«Тебя отныне нарекаю – Эйно!»

 

Нет, погоди… Я не за этим шел…

Остаться? Но меня обратно ждут!

С кем путь меня под сводом чащи свел?..

Мне кажется, что эти речи лгут…

 

…Но не рассечь клинку незримых пут,

Когда войну заклятия ведут.

4. [ The War of the Powers  — I Ohta Valaro]

 

Мы лишь оболочки, вместилища воли и злобы Врага, и, когда он уйдет, мы перестанем быть…

Элхэ Ниэннах

 

Когда войну заклятия ведут –

Сминают мир, как глину мнет гончар.

Ни в облаках, ни средь подземных руд

Не скрыться от веленья грозных чар

 

…Владыки нет… Ушло в песок водой

Все, что нас в цепь одну соединяло…

Зачем я здесь? И кто я? Что со мной?

Но повесть без конца и без начала…

 

В душе и мыслях – странная тоска

Домов, которым быть навек пустыми

Лишь холодеющая кровь стучит в висках,

Забытое выстукивая имя.

 

И душу, что бессилью отдана,

Ладонью укрывает тишина.

5. [Lorien  — The Gardens of Irmo]

 

Ибо сон в Садах Лориэна – исцеление, осознание и переосмысление своей жизни.

 Иллет

 

Ладонью укрывает тишина

Безмолвные, пустынные сады.

Душа, что громогласностью больна,

Вновь учится молчанию воды

 

Смотреть – и видеть мир, каков он есть –

Без сладостно-терзающих порывов

И Исцеляющие шлют кому-то весть:

«Он удержался на краю обрыва».

 

Знакомый силуэт у входа в сад

— Но как я мог забыть?!

— Тсс Это Враг.

(Опять не знаю слов!) Улыбка. Взгляд.

Мы вместе. Снова. Прочее – пустяк.

 

Будь счастлив, край, где встречу мы узнали!

Блаженный край, не знающий печали!

6. [U-serente Noldolio — Unrest of noldor]

 

Под сиянием теплого света

Холим розы, узоры сплетаем…

Мы пригодны только на это?!

Хельвдис (Ильверанвен)

 

Блаженный край, не знающий печали –

Тебя не описать в словах баллад!

Но, те, кто стран иных вовек не знали,

В тоске на берега твои глядят.

 

Им скучен мир, не знающий забот –

Все это слишком просто и привычно.

Их дальняя земля к себе зовет –

Где все от им знакомого отлично.

 

Они твердят: «И мы хотим свершений,

Как те, что переплыли океан!

Мы не боимся схваток и лишений –

Желаем подвигов, свободы, новых стран!

 

Прошла пора, свершеньями славна —

Но вновь наступят эти времена!»

7. [ Auta Tirionello — Leaving Tirion]

 

Я иду сразиться в любом бою
С Господином Тьмы, Властелином Боли.

«Тампль»

 

«Но вновь наступят эти времена»

Безумная надежда. Время жатвы  —

Взошли, увы, раздора семена

И эхо повторяет голос Клятвы.

 

Проклятье. Ярость. Скорбь по всей земле –

Король убит, и Двух Деревьев нет

Ну почему, скажи мне, лишь во мгле

Мы понимаем, как любили свет?!

 

И это значит – бой. Война и месть –

За весь наш мир, разбитый в одночасье.

И я тебя прошу  — останься здесь,

Пусть в нашем очаге огонь не гаснет.

 

Опасен путь в неведомые дали,

Когда все заглушает голос стали.

8. [Alqualonde – Swan Heavens]

 

О Альквалондэ, в чем моя вина?

Эйлиан

 

Когда все заглушает голос стали,

То просьба превращается в приказ,

Друзья – в врагов Железными устами

Мечи твердят: «Не с нами – против нас!»

 

Лебяжья гавань. Факелы и тьма.

«Отдайте корабли!» — «Безумный, стой!» –

Проклятия… Мечей сверкает взмах,

И кто-то пальцы режет тетивой

 

Хотел разнять – но не успел – не смог –

Лишь защищался Все уже неважно.

(А кто-то оседает на песок)

В руке – клинок, от теплой крови влажный

 

И нет страшнее этой перемены,

Когда ала от яркой крови пена.

9. [I cilme — The choice]

Другие же сказали себе: зло — это мы. Нам нет прощения и нет возврата, нам остается лишь сражаться здесь до конца и собственной смертью искупить чужие.

 О.Чигиринская

 

Когда ала от яркой крови пена –

Не удивляйся зареву вдали.

Гордыня. Бунт. Убийство. И измена —

Взметнувшиеся дымом  корабли.

 

В сердцах слова Пророчества звучат

Еще не поздно поступить иначе,

Еще возможно повернуть назад

(А позади о мертвых чайки плачут)

 

Вернуться. Повстречать знакомый взор.

(Убийца братьев. Ты бы – смог простить?)

Мы пали. И известен приговор –

Ладони не суметь соединить.

 

Прощай навеки. Истина проста –

Нам не построить в прошлое моста.

10. [Ondolinde – Land of the Singing Stones]

 

…и решил построить прекрасный город в память о Тирионе…

Дж.Р.Р.Толкиен

 

Нам не построить в прошлое моста,

Как не суметь забыть о том, что было.

Мы начинаем с чистого листа –

Но на слезах замешаны чернила.

 

Семь стен глядят надменно и сурово,

И цитадель изгнанников горда –

Но лишь подобье города иного,

Куда нам не вернуться никогда.

 

Поет вода в фонтанах. Дремлет вечер.

В ладонях – луч заката золотой.

Нам кажется теперь, что будет вечен

Осенний увядающий покой.

 

Наш полдень минул. Нас хранят от тлена

Лишь сумрачные каменные стены.

11. [I Atalante Ondolindo — Fall of Gondolin]

 

Еще не смерть, но гибель близко –

Пылает сталь моя!

Тэленис

 

Лишь сумрачные каменные стены

Врага пустили – форт не устоит.

Наш тайный город разорен – мгновенно.

Мы – горстка воинов – его последний щит.

 

«Король?» — «Погиб» — «Что с башней?» — «Пала»

Что делать?! Голос: «Тайный ход…»

«Кто жив?» — «Все здесь». Как мало, мало…

«Уходим прочь. Не медлите. Вперед»

 

…Нас ждали. Тьма и пламя – раб Врага!

«Встречайте гибель!» — хохот. Это ложь!

Пока еще тверда моя рука –

Ты не должен пройти –

— ты не сможешь пройти –

не пройдешь!..

 

Объятья  открывает пустота.

Огонь и мрак. Последняя черта.

 

12. [Mandostello – From the Halls of the Dead]

 

Чертог, где пусто и темно –

Нас ожидающий удел.

Но каждый скажет лишь одно:

«Я долг исполнил. Как сумел».

Амарин

 

Огонь и мрак. Последняя черта.

Моей судьбы оборванная нить.

Что ж, значит, мне пришла пора предстать

Пред Судией. И глаз не опустить.

 

Я все приму, Высокий. Будь что будет.

Перед тобой  — раскрытым свитком жизнь.

Но об одном прошу, Владыка Судеб –

Им удалось спастись?! Молю, скажи!

 

«Им – да».

(Я счаслив. В Мандосе! Как странно)

«Твой долг исполнен. Жребий твой измерен.

Твой путь – к живым. Пусть исцелятся раны.

Среди теней не место тем, кто верен».

 

Не верится Раскроет дверь Чертог –

И я перешагну через порог

13. [Omentie — Meeting]

 

«Ждут ли меня еще?»

«Тебя будут ждать всегда».

 Эйлиан

 

И я перешагну через порог –

Как когда-то

Я и мечтать не мог

Вернуться с пути без возврата.

 

Шепотом – имя –

Я не знаю сильнее чар.

Мы стали другими –

Привычна в глазах печаль.

 

Но – трепетом струн –

Голос: «Я знала, знала!»

Мир снова юн.

Мы вместе. И все сначала.

 

Что было —  устьем, снова станет – исток,

Когда судьба сомкнет кольцо дорог.

 

14. [Enauta Endorenna – Return to Middleearth]

 

Now far ahead the Road is gone –

And I must follow, if I can.

J.R.R.Tolkien

 

Когда судьба сомкнет кольцо дорог,

Она вернет изгнанника под кров,

Но если протрубит на битву рог,

То воину – откликнуться на зов.

 

«Уходишь?» — «Ухожу» — «Опять?» — «Опять.

Я должен, понимаешь?» — «Тсс…Я знаю.

Не беспокойся. Я привыкла ждать» —

Печаль улыбки на губах растает.

 

Ждут испытания. Работы ждет клинок.

Рука лежит на колесе штурвала…

Но битвы и борьбы не вечен срок –

И вновь моя ладья придет к  причалу.

 

С твоей улыбкой, не роняя слез,

С небес глядят глаза далеких звезд.

 

15. Магистрал

 

Его волосы были сверкающего золота, его лицо —  молодым, прекрасным, бесстрашным  и исполненным радости, его глаза – яркими и зоркими, его голос – подобен музыке. Мудрость венчала его чело и рука его была сильна.

Дж.Р.Р.Толкиен

 

С небес глядят глаза далеких звезд

Коль я смогу – то  отведу беду.

Я сам избрал себе подобный пост,

Когда войну заклятия ведут.

 

Ладонью укрывает тишина

Блаженный край, не знающий печали

Но вновь  наступят эти времена,

Когда все заглушает голос стали.

 

Когда ала от яркой крови пена,

Нам не построить в прошлое моста –

Лишь сумрачные каменные стены.

Огонь и мрак. Последняя черта

 

И я перешагну через порог,

Когда судьба сомкнет кольцо дорог.

 

 

2006г.

 

 

ПЕСНИ

ПОГИБШЕЙ ЗЕМЛИ

A prayer for a blessed land

 

Oh ye spirits above us all –

Thou, Star Queen, thou, Sky King!

Never allow a mortal thing

To enter your sparkling hall!

 

With all our hearts we pray, we call,

We hope, we dream, we sing

But when we come, then with us we bring

Devastation, and ruins, and fall.

 

Your realm of birds and diamond sand,

Where youth stays as ages run –

Hide away, hide forever this blessed land!

 

We’ll weep, when we see that the wonders are gone

But better to cry for a hidden land

Then to morn for a ruined one!

 

 

2005г.

***

For Zero

 

Вьется над скалами стая –

Чайки кричат о тризне,

О смерти и новой жизни

У берега пена вскипает.

 

Ладонью солнце стирает

С лица соленые брызги –

Слезы мои, свежий бриз ли

С просторов твоих, Эккайя?

 

Молчанье уста смыкает –

Чтоб рассказать о Море,

Я песен таких не знаю

 

Мой голос в шуме прибоя –

Лишь капля, что отражает

Твои берега, Нуменорэ

 

2005г.

 

 

Эруханталэ

 

Сюда приходят, когда леса

Сгорят в осеннем огне,

Хранит прибрежная полоса

Следы холодных ступней,

Пора увяданья шагнет на порог

И выпьет тепло до дна –

Значит, сегодня из всех дорог

Громче зовет одна.

 

Я запрокидываю лицо

В бездонную синеву.

Ветер целует меня в висок

И я в небесах тону.

В сердце, поверившем в листопад,

Холод тысячи зим,

Но нет ничего – только неба взгляд

И те, кто идет за ним

 

2006г.

Менестрельская нуменорская

 

Край мой беспутный, мой золотой Нуменор —

Придворные дамы, льстецы, гордецы и дворцы –

Величавее всех А как же, о чем разговор!

Ты прекрасен, но мне из сокровищ твоих нужно только одно – небрежный струн перебор.

 

Мы танцуем над пропастью, сами того не заметив –

Сложно что-то заметить меж пышных балов и пиров.

Мы однажды сорвемся, и Валар не  будут в ответе.

Станут пылью дворцы, паутиною станет парча,

и память о нас развеет над волнами ветер…

 

Я родился певцом – а, значит, наивен навеки,

Значит, верю в любовь, силу слов и пресветлых богов –

Наш мир не таков, но, крепко зажмуривши веки,

Я увижу легко незапятнанный край, благородных людей

и хрустальные реки.

 

Я, наверное, лгу, но это не повод молчать.

В песнях моих еще в пользу чудес перевес.

Кто-то брови изломит в усмешке, скривится, ворча

Но, может, кому-то, свои уведя корабли –

пусть без нас,

пусть не здесь,

пусть вдали —

Вдруг удастся найти заветный надежный  причал?

 

2005г.

Тар-Анкалимэ

 

(посв. «Концу Эпохи»)

 

Эхо шагов в галереях пустого дворца,

Промозглая студь на душе от словесного сора.

Увядание славы, предчувствие  — скоро! – конца

Золотой и надменной, блестящей судьбы Нуменора.

 

Тяжелы и тусклы алмазы в металле венца,

Но не тусклей, чем свинцовая маска раздора.

Но уже не узнать, что под ней не таится лица –

Лгут зеркала Впрочем, ложь так привычна придворным.

 

Из презренья, усталости, гордости, страха и гнева

Проворными пальцами Тень днем и ночью плетет

Для потерянных душ золотой и искрящийся невод.

 

Ночь над нашей землей. Я не знаю, увижу ль восход

Но Верные прячут росток Белоснежного Древа.

Кончается эта Эпоха – и, значит, другая придет.

 

 

2005г.

Андуниэ

 

1.Из окна таверны

 

На площади — привычный шум и гам,

Торговец восхваляет свой товар:

«Бери, любезный, дешево отдам!»

(Конечно, свой не упустив навар).

 

Аристократ с глазами старика

Вышагивает, нос задрав спесиво:

«Какая глушь, провинция, тоска!» —

Вздыхает, губы искривив брезгливо.

 

А с верфи – музыка и чьи-то голоса –

Корабль новый на воду спускают

(Вот пригодились древние леса –

Одной игрушкой в море больше станет).

 

Андуниэ Все было по-другому.

Былого не вернуть.

Хозяин, рому!

 

2. Из окна особняка.

 

Мне уже не жаль прошедшей жизни –

Пламя отгорело, стало пеплом.

Не шепчу уже молитвы: «Покажись мне

В небесах, гонец Владыки Ветра».

 

Не прошу мне указать дорогу,

Не мечтаю о судьбе высокой.

Знаю – не придет никто к порогу

Впрочем, скоро – истеченье срока.

 

Мне уже недолго ждать исхода

Кто-то в разговоре, между прочим, —

То ли правда веря, то ль в угоду –

В будущем бессмертие пророчит

 

Но – зачем? Желаю одного –

Закрыв глаза, во сне не видеть ничего.

 

 

2006г.

Схваченный

 

Изменила мне удача, был я черной стражей схвачен,

Отведен в обитель плача, брошен в цепи и гранит.

 

Мне не вырваться из плена, но не преклоню колена

Перед господином тлена, тем, что власть теперь вершит.

 

Белостенный Арменелос, как все нынче изменилось

С пор, когда владыка Элрос за звездою вел челны.

 

Мы попались в крепкий невод, в сети зависти и гнева,

Не судьбою и не небом – мы собой обречены.

 

Ближе, ближе темный купол, черный дым его окутал,

Завершающим минутам жизни истекает счет.

 

В памяти мелькают лица, дней минувших вереница…

Те, с кем не успел проститься – что теперь их в мире ждет?

 

Но путем огня и боли нам дано добраться к воле,

Встретить смерть, как встретит воин, дай  мне силы, Элберет!

 

И, пройдя за край заката, там, откуда нет возврата,

Какова ни будет плата — за себя держать ответ.

 

 

Три песни о Нуменоре

 

I.

 

Тень приходит не сразу.

Тень приходит с улыбкой на гладком лице  —

Легкий ветер, что в город приносит заразу,

Ароматный цветок с горьким ядом  в сладчайшей пыльце.

 

Тень приходит не вдруг.

Тень приходит с хвалебною речью на узких губах.

… Что-то косо взглянул на тебя твой проверенный друг

…Восхищения что-то немного в любимых глазах

 

Тень приходит в свой срок –

С приглашеньем твоим в холеной и тонкой руке.

Ты поверил: ты – лучший, о да, ты велик, ты высок,

Все вокруг – только жалкая пыль на твоем каблуке

 

Тень приходит навек,

Если ты не сумеешь захлопнуть тобой же открытые двери,

Не застынешь на миг, и не вспомнишь, что ты – человек,

Если слишком захочешь в иллюзию силы поверить

 

II.

 

Ворожба.

(Тронный зал Ар-Фаразона)

 

Обернутся встречи разлукою,

Смех – слезами и радость – мукою,

Кто надеется – тот отчается,

Тупиком все пути кончаются

Все сотрут, поглотят года

Без следа!

 

И в сознанье бродит шепот – ты напополам расколот, ты не знаешь, что ответить, что сказать Ты уже давно не молод, подползает к сердцу холод – ты же хочешь жить на свете? Знаю, знаю, ты не хочешь умирать!

 

Обернется гордость – гордынею,

Обратится оазис пустынею,

Пылью, дымом, бессильным прахом,

Удивление станет страхом…

Все рассыплется, все исчезнет

В бездне!

 

Ты не прячь глаза от Тени, и не будь рабом сомнений, не гляди тайком на солнце, свет и солнце – миражи. Слушай поступь поколений Подгибаются колени? Посмотри, как лет поземка по следам твоим кружит… Что? Глаза глядеть устали? Но, поверь, сверканье стали превосходно все заботы разрешит!

III.

 

Здравствуй, город королей гордых!

Далеко глядят твои форты.

 

Высоки твои дворцы и роскошны

Отчего же сны твои так тревожны?

 

В низком небе чад костров, крики

Обреченных жертв огня – дань владыке.

 

А Советник жмет плечом: «Смерть жестока!

Торопись, о мой король, в бой до срока!

 

Мир на острие копья – право силы.

Только слабого удел – тишь могилы!»

 

По пятам крадется страх, гибель рядом.

Ворожба негромких слов – сладость яда.

 

Темный свод разбит грозой. Плачет ветер.

«А, предательский удар! Мы ответим!»

 

Корабли – сплошным ковром пестрым.

Паруса покрыты златом, белым – весла.

 

Горизонт скрывает сказочный край

До свиданья, город мой!

— Нет. Прощай.

 

2005г.

 

ГОРОД Н.

ГОРОД Н. ВАРИАЦИЯ ПЕРВАЯ

Мой государь вертит кольцо на пальце…

Он давно уже сделал свой выбор меж «быть» и «не быть»,

Но лишь там, где кончается жизнь, легенде начаться…

А он улыбается… Верно, зачем грустить?

 

Делай, что должен… А вот грустить не надо.

Сбудется, что суждено… А нет — значит, нет.

Лес прекрасней всего за мгновенье до листопада —

Для впустивших в сердца свои осень давно не секрет.

 

Я тоже смеюсь, подставив лицо закату.

Сумерек волны наш смоют с дороги след.

До свидания всем, кто остался за гранью ограды.

Будьте счастливы здесь! Мы уходим искать вам рассвет.

 

Опустевшая комната

 

Комната пуста.

Кажется — тот, кто жил в ней

Еще вернется.

 

Сядет за стол у окна,

Пальцы коснутся пера…

 

Лист пергамента.

Четкий почерк, но строка

Не окончена.

 

Позабытый свиток ждет.

Где ты, прозванный Мудрым?

 

Глыба мрамора

Ждет прикосновения.

Где ты, Ваятель?

 

Поступь рока тяжела.

Ведет за собой клятва.

 

Помнит тень меча,

Снятого твердой рукой,

Ковер на стене.

 

В сердце решимость — суметь

Рассечь доспехи судьбы.

 

Окно открыто.

Память звезд хранит

Взгляд им навстречу.

 

Дорога уходит вдаль,

Путников след скрывая.

 

Комната пуста.

Улицы молчат, словно

Город опустел.

 

The Non-Return of the King

 

Woe to you, oh fair Nargothrond!

You’ll be ruined and put to sack.

But to rebuilt your lofty halls

The King will never come back.

 

He gave an oath, and he has left

To help the lovers in lack.

But to drink sweet wine on a wedding feast

The King will never come back.

 

He went away with faithful ten

To meet black torments and rack.

And from the dungeons cold and deep

The King will never come back.

 

He solved his vow, redeemed intent —

The chains of doom to hack.

But the price is high — to the mortal lands

The King will never come back.

 

He is gone to the blessed and peaceful shore,

Where diamond waters wag.

And to the world of grief and woe

The King will never come back.

Последнее посвящение

 

I.

 

У меня права нет тебя называть по имени

(Да и «ты» — излишняя вольность тому, кого _там_ не было),

О тебе и деливших с тобой свод — пещеры, неба ли —

Я спеть не смогу ничего, кроме глупой небыли…

 

Я умолкаю — я петь не имею права,

Раз твержу не о сути — а так, по канве сюжета…

Зачем тебе, лорд мой, пустая нелепая слава?

Прости мне баллады, что были в честь твою спеты…

 

II.

 

Прощай, государь!

Мой цветущий сад

Стал от снегов седым,

А после растаял — как зыбкий дым

(Осенних костров сероватый дым!),

И я не могу, как встарь,

Ни подгорный град, ни златой закат

Больше назвать своим.

 

Не могу взлететь —

Хоть и нет оков —

Такой нелепый разлад!

Когда я смогу возвратиться назад?

(Если смогу возвратиться назад!)

Мой государь, ответь…

Сквозь осколки снов не услышать слов,

Хоть я знаю — они звучат…

 

Прощай, государь!

Не увидеть лица,

Не услышать звука речей…

Так не хватает во мраке свечей

(А больше никто не зажжет свечей!) —

Туманная хмарь

Оплетает сердца… Куплет до конца —

Ночь коснется моих очей.

 

По путям земным

Сколько долгих лет

Мне предстоит блуждать?

О, если смогу я путь отыскать

(Дорогу домой смогу отыскать!)

Все станет совсем иным…

Я узнаю свет, и найдут ответ,

И имя смогу назвать…

 

2006г.

Нарготрондское (Ородрет)

Это — слишком яркое пламя

Для глаз, непривычных к свету,

Это — то, что будет лишь снами

Для тех, кто не принял обета.

Это случилось не с нами,

И нам не увидеть рассвета.

 

Мы сделали выбор свой —

Мы имели на это право,

Мы честно сказали: «Стой»,

Нам казалось — мы были правы…

Но стало больше звездой

Над курганом, где встали травы.

 

Мы бы что-нибудь изменили?

Наверное, нет… Наверно…

Но шаги слагаются в мили,

И волны колышутся мерно —

Те, что нас разделили…

Зарастают дороги терном.

 

Извилист мой путь земной,

И вернуться нельзя обратно…

Что было твоей судьбой?

Мне многое непонятно,

Но — хоть за последней чертой! —

Мы встретимся снова ль, брат мой?

 

2006г.

   Третья Ария

(посв. Лоре и Айриэн)

 

 

Как свет не в лице, а в небе,

И видно черты лица.

Когда я стану собою,

Ты примешь верность мою,

Подержишь, и бросишь в небо,

Где ей сиять до конца.

Алан

 

Там, где смеется тихо волна,

Где оборвался след,

Я — там, где меняются имена,

Там, где хранится корона дня,

А где ты напрасно ищешь меня —

Там меня больше нет.

 

Все, кем я не был, и кем я был —

Ищи, но вряд ли найдешь.

Пляшет в луче золотая пыль —

Правдивое слово, пустая ложь…

Земли мои позаплел ковыль,

После — накрыла густая синь…

Хвалу иль проклятье на ветер кинь —

Но прошлого не вернешь.

 

Там, где в ладонях горит закат,

Где тихо сияет свет,

Я — там, куда приходят назад,

Когда облетит лепестками броня,

А где ты напрасно ищешь меня —

Там меня больше нет.

 

В легенды смотришь, как в зеркала,

И видишь свое лицо,

Примеряя себе, что судьба дала —

Камень, венец, кольцо…

Мерь чужой наряд, верь в чудесный клад —

А за то, кем сумеешь стать,

Не предо мной тебе отвечать,

А только перед Отцом.

 

Не в потоке слов, не в осколках снов —

В сердце живет ответ.

Вороши былое — закон не нов —

Зеркало лишь возвращает взгляд,

А кем ты напрасно зовешь меня —

Того меня больше нет.

 

2006г.

 


ГОРОД Н. ВАРИАЦИЯ ВТОРАЯ

   Выбор

(Сирвента — ария Финрода перед советом. Оригинал – мюзикл «Ромео и Джульета», «Верона» в исполнении Фредерика Шарте)

 

An oath I too shall swear, and must be free to fulfill it, and go into darkness. Nor shall anything of my realm endure that a son should inherit.

— J.R.R.TOLKIEN, The Silmarillion

 

   Финрод:

Мой город скалами храним,

Я мирно втайне правил им,

Но крепость стен — всего лишь дым

На смертных берегах.

 

Мой город, ласковый чертог,

Ты в землях войн тепло берег,

Всяк украшал тебя, как мог,

Но в этом малый прок…

Мой город, в тайне от Врага

Хранил ты пламя в очагах,

Но здесь, на смертных берегах

Недолог мира срок.

 

   Хор:

Нарготронд мой,

Мой чудный город…

Укрытый скалами приют,

Где воды Нарога текут,

Высокой горною грядой

Надежно охранен от войн,

Стучать извне — напрасный труд,

Ни скорбь, ни беды не войдут

В Нарготронд мой,

Мой чудный город…

Мой дом — что может быть важней?

Сверкают стекла витражей,

И льются песни чередой.

Здесь можно быть самим собой

И утро новое встречать,

Не вспоминая про печаль.

 

      Финрод:

Но выбор ждет…

 

Где каждый року обречен,

Нельзя твердить «Мы ни при чем»,

Где тень накрыла мир плащом —

Покою не бывать.

 

Пылают ненависть и месть,

Любовь и дружба, верность, честь,

Безумная надежды весть —

Куда до них Камням…

Судьба сплела тугую сеть,

В ней каждый обречен на смерть —

Но то, в каком огне сгореть,

Решит пусть каждый сам.

 

   Хор:

 

Нарготронд мой,

Мой чудный город…

Укрытый скалами приют,

Где воды Нарога текут,

Высокой горною грядой

Надежно охранен от войн,

Стучать извне — напрасный труд,

Ни скорбь, ни беды не войдут

В Нарготронд мой,

Мой чудный город…

Мой дом — что может быть важней?

Сверкают стекла витражей,

И льются песни чередой.

Здесь можно быть самим собой

И утро новое встречать,

Не вспоминая про печаль.

 

 

   Финрод:

Выбор…

Выбор…

Мой выбор сделан…

 

 

2009г.

   1/10

 

У них надежда одна на всех, они не верят уже в успех, и если это считать за грех, то всем нам гореть в аду.

А я не умею — глаза закрыв, я знаю, что впереди обрыв, и твердь вскрывается, как нарыв, сеть трещин бежит по льду.

Всех фактов — будет лишь боль и тьма, и проще было б сойти с ума, чем так — добровольно шагать в туман в светящемся поводу.

Но все решится, и я сорвусь, и, искрой погаснув в бездонном рву, раскинув руки, в твою траву, утешившись, упаду.

 

2009г.

 

Колыбельная городу Н.

 

Стынет серебряными ночами мрамор узорных плит,

Словно ветвистым плющом, речами город во сне увит.

Спи! Погибнуть без смысла, воин, — это ли не позор?

Нет ничего, что могло бы стоить алых горячих озер.

 

Кто клялся любить, а кто ненавидеть — не все ли тебе равно?

Кто клянется убить, кто зовет на смерть — им всем одно суждено.

Клятва — лишь жернов, тяжелый камень, безумцев влекущий вниз,

Спи, ты же не был безумьем ранен, тебе достается жизнь.

 

Спи, ничего не имеет смысла, кроме «сейчас и здесь»,

Спи, «Пусть идут!» — отдается в мыслях эхом дурная весть.

«Все отдать ни за что» — о таком не просят, спи,

только в этом суть…

 

…Уходят в стылую злую осень те, кто не смог заснуть.

 

2009г.

 

   Келегорм

 

   …no law, nor love, nor league of hell,

    no might of Gods, no binding spell,

    shall him defend from hatred fell

    of Feanor’s sons, whoso take or steal

    or finding keep a Silmaril.

       J.R.R.TOLKIEN, Lay of Leithian, Canto VI

  

   Death to light, to law, to love!

    Cursed be moon and stars above!

   … May all in hatred be begun!

     J.R.R.TOLKIEN, Lay of Leithian, Canto VII.

 

Взгляд у него, как и прежде, горд,

Хоть он сделался мрачен и нелюдим,

Дрессирует птиц — раз с недавних пор

Верный пес уже не идет за ним.

А, как только ночь заползает в дом,

Он бросает охапку ветвей в камин,

Не пьянея, пьет, говорит с огнем,

Так, как мог говорить только лишь с одним.

Тени хищно кружат под потолком,

Он стоит на коленях у очага:

«Я счет своим потерял врагам,

Да, отец, ненавидеть таких легко —

Болвана, что трон занимает зря

(Ничего, нам недолго его терпеть),

Дурачье, что верит всему и вся,

И безумца, который пошел на смерть.

(Мне бы не было жалко его убить,

Если б вдруг он с Камнем пришел назад,

Да и город наш — и зачем делить

Его с тем, кому здесь никто не рад?)

Но она… запястья ее тонки,

В белом горле дрожит золотая трель,

Глубже Эккайи ее зрачки

И разят острее граненых стрел.

И когда я вижу, как с алых уст

Льется музыка — я не горю в огне,

Я могу не помнить про свет Камней,

Я могу поверить, что мир не пуст.

А! я бы сделал ее моей.

А! как я бы ее берег!..».

Пламя в камине взмывает злей,

Он, осекшись, смотрит на свой ожог.

И, покуда угли не прогорят,

Он твердит, твердит до потери чувств,

Повторяет тысячу раз подряд:

«Я все помню, отец… я клянусь, клянусь

Ненавидеть любого, кто посягнет…»

И, оставшись полностью в темноте,

Выдыхает сквозь зубы: «О да, отец,

И ее. И более всех — ее».

 

2009г.

   Марш некомбантанта

 

Есть те, кто умеет сражаться и те, кто этому не обучен.

Я не из тех, кто имеет силы идти за тобою в бой.

Я не могу сделать этот мир хотя бы немного лучше.

Но я могу

помнить,

помнить,

помнить

тебя и тех, кто ушел с тобой.

 

 

Я не из тех, кто узкой тропой идет за тобою следом

Туда, где нет света, а только мрак, нет воздуха — только дым.

Я не из тех, кто может быть причастен к твоим победам,

Но я могу

помнить,

помнить,

помнить

и рассказать другим.

 

Но однажды город разбудит труба, и небо свернется в свиток,

На две половины от звука ее расколется шар земной,

Но однажды уже не останется тех, кто не может идти на битву —

Тогда я тоже возьму клинок и встану в последний строй

рядом с тобой,

рядом с тобой,

рядом с тобой…

ГОРОД Н. ЭПИТАФИЯ

 

Город, себя переживший на тридцать лет,

Сжался мертвым птенцом за скорлупой границ.

Книга сказаний, забытый в страницах лист —

Высох, истлел, оставив один скелет.

 

Ломкое кружево дней, вязь привычных фраз,

Окна в пустое небо над головой.

Сквозь свинец переплетов — усталость прозрачных глаз:

«Я уже не помню, который из нас живой».

 

И, когда человек постучится в его врата,

И король созовет совет, собирая рать —

Все пойдут за ним, не разобрав, куда,

Будто бы можно что-то переиграть.

 

Мертвый птенец поднимается на крыло —

Последний глоток — стылый воздух — и прочь из стен.

От владений сих не останется ничего —

Небольшая цена за решение встать с колен.

 

2009г.


 

АРФА

И

ФАКЕЛ

Вместо предисловия

 

…Он, конечно, красив, но это, в принципе, некритично, здесь такие все  — счастливы в жизни личной, вера-любовь-надежда — все по программе, это счастливый   мир  в золотистой гамме, быть недовольными, собственно, не причин. Но такая халява  недолго длится, если все хорошо с самой первой идет страницы, значит, скоро придется туго – таков зачин.

 

Он, конечно, умен, и, пожалуй, слишком,  и пока он гораздо сильней  мальчишка, чем ему полагается по прописанному в сюжете. Он, конечно, вырастет, помудреет, я еще сама перед ним сробею и еще приду к нему за советом, и он ответит.

 

А пока он бредов, ироничен, как будто Бёртон, он со всеми ладит, якшается с главным чертом, серафимы махнули на них крылом: черту  — а, бог с ним, авось полезно, а такому как он, без  challenge*а пресно,  заодно подготовится ко всему, что стрясется (он же герой)  потом.

 

Я смотрю на него и думаю: эх же, парень, тот, кто тебя придумал, был в этот день в ударе, ах, чтоб мне не сфальшивить, когда я тебя пишу. Просочишься сквозь пальцы, уйдешь на свою дорогу – и кого мне звать  в одиночестве на подмогу, если этот отрезок судьбы я тобой дышу?

 

В «квип» стучится соавтор, у соавтора собственная задача на четыреста сколько-то там страниц. Мы долбим по клавиатуре и, чуть не плача, обсуждаем характеры и выражения лиц. Это нормально для безумцев, таких, как мы: я нажимаю  escape, крашу в зеленый солнце, соавтор копает подкоп, выбирается из тюрьмы. Отряхивает ладони, садится за режиссерский пульт.

 

Я люблю тебя, мой герой. Армагеддон  начнется в пределах пяти минут.

I. Полдень Валинора

[Ваниарская народная – праздник собирания дров]

Я соберу у очага
Всех тех, кто дорог мне –
Пусть в серебре стоят луга
И травы – в седине,
По всей земле разлит покой
И небо тоже спит,
Но отблеск пляски огневой
Нам лица золотит.
Ветка к ветке –
Собирай
Трапезу огню.
Слово к слову –
Запевай
Песенку свою.
Камень к камню –
Высекай
Искру из кремня.
Сердце к сердцу –
Приходи
Греться у огня!

Пришла пора холодных дней –
Что ж, это не впервой.
Подбрось-ка дров, вина налей,
А лучше… лучше спой.
Огонь и песня нас теплом
Согреют – в самый раз
Сейчас послушать о былом
Менестрелей рассказ.

Ветка к ветке –
Собирай
Трапезу огню.
Слово к слову –
Запевай
Песенку свою.
Камень к камню –
Высекай
Искру из кремня.
Сердце к сердцу –
Приходи
Греться у огня!

Ну, а когда у всех певцов
Торжественных баллад –
Про сотворение основ,
Любовь – чудесный сад,
Про доблесть воинов в бою –
Закончится запас,
То я еще одну спою –
Счастливую – про нас!

 

[Телерийская народная – хвала Ульмо]

Белая пена летит от бортов!
— Эй! Хэй! Веселей!-
Славь властелина дороги китов!
— Эй! Хэй! Веселей!-
Живое в сетях горит серебро.
— Эй! Хэй! Веселей!-
Сокровищниц Ульмо и Уйнен добро.
— Эй! Хэй! Веселей!-
Хвала же владыкам лазурных полей
— Эй! Хэй! Веселей!-
От тех, кто запряг белогривых коней,
— Эй! Хэй! Веселей!-
Того, кто, прищурясь, стоит у руля,
— Эй! Хэй! Веселей!-
И той, что на пристани ждет корабля!

[Нолдорская народная — танцевальная]

Он:

 

Я встретил ее в час Смешения Света,

Собою затмившую Лаурелин,

В сиянье одета,

улыбкой согрета,

С очами бездонней небесных глубин.

Под куполом Варды нет девы прекрасней!

Но сердце ее скрыто толщею льдин.

Ах, я, несчастный –

на сердце ненастно,

На празднике шумном брожу я один.

 

Увы,

Да-да,

Она холодна и горда.

Увы,

Нет-нет,

Ни слова не бросит в ответ!

 

Она:

Я встретилась с тем, кто короны достоин,

Когда ярким блеском сиял небосклон.

Он статен и строен,

он весел, спокоен,

Могуч и прекрасен, как Тельперион!

Ах, близко к нему подойти я не смею,

Но в каждом вокруг мне видится он.

Пред ним я немею,

робею, бледнею,

И, верно, ему весь мой облик смешон.

 

Увы,

Да-да,

Он так насмешлив всегда.

Увы,

Нет-нет,

Ах, сердце, не выдай секрет!

 

Вместе:

 

Ах, облик твой милый мне сердце тревожит,

Не знаю в покое ни ночи, ни дня.

Быть может, быть может,

ты думаешь то же?

Ах, сердце мое, погляди на меня!

[Амариэ – Соловьиная чаща]

Ветерок по Чаще носит

Тихой флейты переливы,

Стан склонив,  полощет косы

В ручейке поющем ива.

В тени дремлют, притаившись,

Нерассказанные сказки,

И слетают сны на землю,

Тропы пробуя с опаской.

 

Я смотрю, моргнуть не смея,

В костерок среди поляны –

Покажись, невеста змея,

В трепетанье лент багряных!

То ли правда, то мнится –

Силуэт в огне мелькает…

Появись — не зверь, не птица —

Саламандра золотая!

 

Изгибается в объятьях

Пламени —  но не сгорает,

Ярче златотканых платьев

Чешуя ее мерцает,

То исчезнет,  то вернется,

Словно на стремнине рыбка,

Словно света блик в оконце,

Словно на губах улыбка…

[Амариэ – «По ободу светлой чаши»]

По ободу светлой чаши
Узором лечь филиграни,
Стать шепотом листьев в чаще
И песней звенеть в гортани,

Тропой, что в траве утонет,
Травой, что не топчут кони,
Водой родника в ладонях,
Губами, что воду тронут.

А истинный лик хранится
На дне зрачка смоляного,
И копья стражей — ресницы,
Доспех серебром окован.

На землю тени роняя,
Плещет крылами стая.
Тому, кто тебя узнает,
Эхо смеется: «Айа!»

 

[Непокой нолдор]

1.      Песня Макалаурэ

На ложе ворочаясь, море во сне бормочет:
…поможет ли… …честно?.. слишком уж щит непрочен…
…Валар, за что?!.. просто такая жизнь…
Мэльда, прошу… не умирай, держись!
…Черный чертог четкой чертой очерчен…
«Спи, мой любимый. До встречи». — «Прощай. Навечно».

Мечется ветер, мотая лохматой гривой,
Шрамом умолкших речей навсегда отмечен.
Беспечный, привыкший к насмешливым переливам,
Посмеешь, решишься ли выйти к нему навстречу?
…Задернув шторы, тщетно ищу покоя —
Ветер бьется щекою о золотые ставни,
Ветер, пропахший молитвами и золою:
Вспомни, счастливый, о тех, кто во тьме оставлен!

 

2.       Слухи

Вот первый – и равных ему не найти,

Он в кузне проводит пять дней из пяти,

Но знают соседи –

Отлит он из меди –

Гремит, как набат, словно где-то горит!

 

Второй, дабы в мысли никто не проник,

Из серебра себе выковал лик –

Он тихо, без шуму,

Все думает думу –

Но слишком умен – и придержит язык!

 

А  третий, известно, чеканки иной –

Всем сразу же видно, что он – золотой,

Сияющ и мягок,

Отличный подарок,

Но он поглощен нынче пеной морской!

 

А  в кузне король, рукава закатав,

Запасов своих  изучает состав,

Вздыхает устало –

Из этих металлов

Ну как сотворить хоть какой-нибудь сплав?

 

[Артафиндэ — предчувствия]

 

В чаще, где вечно поет соловей,
Бьет из земли родник.
Словно к воде в полдень летних дней,
Я бы к губам приник.
Я внес бы тебя под высокий кров,
Назвал бы тебя своей…
Но мне ли судить – из земных даров
Что для тебя ценней?

Предчувствие кружит над головой,
Касаясь меня крылом,
И я бы сказал – это сон пустой,
Но мне ли судить о том?
Я слышу свой голос, не слыша слов –
Это звучит обет,
Но слишком облеск вокруг багров
Для знающих только свет.

Может быть, это всего лишь рябь
На светлом лице воды,
Может быть, я не решаюсь зря,
Нет никакой беды.
Может, мы созданы вместе быть
Каждый летящий миг,
Как, чтобы путника напоить,
Бьет из земли родник…

 

[Ваниарская народная – праздник сбора плодов]

 

Эа — сплетенье мелодий,

И первая среди них –

Сияние в небосводе

Тонких ветвей златых.

В чашу ладоней льется

Прозрачнейший свет дерев…

В нем – все вино колодцев,

В нем – всех ручьев напев.

 

Слушай переливы –

              колосятся нивы,

                        шелестят оливы,

                                  смех летит счастливый…

 

Эа – сплетенье мелодий,

В котором кружиться нам –

Подобьем лебяжьих лодий

Скользить по его волнам,

Подобьем всех самоцветов,

В воде родника сиять,

Подобием всех неспетых

Песен, что нам слагать.

 

Выводи напевы –

              собраны посевы,

                             и танцуют девы

                                      Ну же, гости, где вы?

 

Эа – сплетенье мелодий

(Но часть – это кольца змей!),

Кто в этот мир приходит –

Не избежит скорбей.

Знаешь, ведь есть и радость,

Бьющая сердце на части…

За что  мне она досталась?

Здравствуй, хрустальное счастье…

 

Это тишина –

          что пьяней вина,

                  пей ее  до дна –

                              больше не одна

 

 

[Aya vernat — танец]

 

Aire naro, oire naro,

Tula ninna,

Miquilis-tyaro…

 

(Пламя вечное, пламя светлое,

Приди ко мне,

Творец поцелуев)

 

Oire naro, aire naro,

Horta minna

Honya-maro…

 

(Пламя вечное, пламя светлое,

Ворвись

В мое сердце. )

 

Aire naro, oire naro,

Ai, elyanna

Wilin taro…

 

(Пламя вечное, пламя светлое,

Ах, к тебе

Я высоко взлетаю)

 

Oire naro, aire naro,

Mire anna

Iluvataro…

 

(Пламя вечное, пламя светлое,

Драгоценный дар

Единого).

II. Nightfall

Nightfall

 

Стон

С тысячи

Уст.

Ночи

Фиал

Пуст.

Стынет

В груди

Страх,

Слов

На губах —

Прах.

Это

Убит

Свет.

Вой

Из груди –

Нет!!!

Это

Пришел

Мрак.

В сердце

Ударил

Враг.

 

Время

Слезами

Мерь.

Что

Теперь?

 

[Тирион]

 

Этот город не создан для тьмы – но что же с того?

Она вошла – да не гостьей, а госпожой.

Слишком просто списать на черное колдовство

То,  что мир сегодня словно изъеден ржой.

 

Этот город создан для света – так что теперь?

Он убит – так скажи, ты будешь искать огня?

Или  смириться и плакать: «О, боль потерь!»?

Или ждать того, кто уже оседлал  коня?

 

Этот город создан тобой – да, ну и что?

Тени слишком длинны, чтобы видеть его красу.

Ты спасешь его – и вернешься сюда потом

Или будешь ждать, когда для тебя спасут?

 

[Исход]

[1й Дом.]

(Феанаро):

Край
Мой истек кровью.
Грай
В тишине вороний.
Град
Отца моего мертв.
В ряд –
Разом – вперед, вперед!

(Хор):
К Морю, вперед, к Морю!
Трубы рогам вторят!

(Феанаро):

Смерть
В руке моей, Моринготто!
Смерь
Высь своего оплота!
Ей
Не сдержать удара
Всей
Ярости Феанаро!

(Хор, удаляясь):
К Морю, вперед, к Морю!
С Валар вставай вровень!
К Морю, вперед, к Морю!
Славно с судьбой спорить!
К Морю, вперед, к Морю!

Ворон (кто-то из майар Намо):
Горе грядет, горе…

2й Дом.

Смерк Свет Дерев, мир сер и стыл,
Смириться с этим – выше сил!
Раскрой же парус злым ветрам –
Свою судьбу грани ты сам!

(Хор):
К Морю, вперед, к Морю!
Ровным идем строем!

Прощай, мой край, укрытый мглой,
Очаг, засыпанный золой –
Когда победу протрубят,
Я возвращусь к тебе назад!

(Хор):
К Морю, вперед, к Морю!
Вернуть золотые зори!
К Морю, вперед, к Морю!
В Эндор, чей свод черен!
К Морю, вперед, к Морю!

Ворон:
Преданным — горе, горе…

 

[Альквалондэ]

 

Безумная

Круговерть.

Это не сон –

Смерть.

Это не сок –

Кровь.

Скрыло песок

Волной.

Чрез пол-лица –

Удар.

Скрой подлеца,

Тьма!

Братьев убийцу –

Скрой!

Но те, кто убит –

С тобой…

Стоят за твоей

Спиной…

Шепчут тебе –

Постой…

 

*

 

В Альквалондэ затишье  —  на пляж наступает прилив,

Разногласия лишни сейчас  — на песке, позабыв,

В чем причина такого, в сущности, глупого спора,

Эльфы спят на песке – только, жалко, проснутся нескоро.

Спят, подставив лицо серебристому звездному свету,

Им, наверное, холодно, но – ни тепла, ни рассвета,

Ни иного покрова, чем сумрак тоскующей ночи,

Ни ложа иного, чем пляж, тишиною поглочен…

 

[Амариэ — Финроду]

 

Между добром и злом

Грань

Сегодня тонка.

Пробуя на излом

Сталь

Души и клинка,

Стань

Тропою, ведущей вдаль,

За сумрачный окоем…

Но слышишь – птица-печаль

В доме поет твоем?

 

Его затопила мгла.

Как

Побороть ее?

Громче поет стрела,

Меч

Иль душа поет?

Знак

Света грядущих встреч –

Сердце стремится ввысь…

Желая огонь сберечь –

Только – не ошибись…

[Решение]

 

— Кто скажет, где живет надежды свет?
Кто скажет, где лежит надежды путь?
Прошедшему нельзя сказать: «Не будь!»,
Волнам с песка не смыть кровавый след.
Когда безумью стали гимн пропет,
Когда того, что было, не вернуть —
Кто скажет, где живет надежды свет?
Кто скажет, где лежит надежды путь?

Сквозь дым и пепел Искаженных лет
Еще мерцает истинная суть —
Мир исцелить навеки как-нибудь
Еще возможно… Ну, а если нет —
Кто скажет, где живет надежды свет?

 

(Прежде блаженный брег…

Тяжесть опущенных век…

Я не могу не уйти…

Прости…)

 

— Пляшет флаг по утру
на лазурном ветру,
Словно пламя златое, венчая свечу,
Я границы сотру,
окоем отопру
Тем ключом, от какого в груди горячо.

Тот, кто верен и смел,
не боится ни стрел,
Ни проклятий, ни рока, ни вражеских чар,
То, что кто-то предпел —
пусть, но разве предел
Для звенящего сердца стальная печаль?

Ты же видишь и сам –
нет преграды сердцам,
Мало тверди земной и пучины морской…
Не скрывая лица,
навсегда, до конца,
Протяни мне ладонь – и я буду с тобой!

 

— Это слишком высокая плата.
(…Через боль ледяных оков,
В царство Тени сквозь звон клинков
В путь с собой позвать без возврата?
Нет! Твой дом – за чертой заката…)

III. На той стороне воды

 

[О Хэлкараксэ]

 

Об этой легенде редко поют певцы —
Хотя от нее вовек никуда не деться
(Кто-то сжигает за день недельную долю дров,
Кто-то, кутаясь в плащ на меху, не может согреться).

Ни врагу, ни другу, ни сыну и ни вождю,
Ни низкому небу, которое так беззвездно,
Ни самому себе, подставив лицо дождю —
Никогда ни слова — бесполезно и слишком поздно.

Об этом не говорят — ни в шутку и ни всерьез,
Ни срываясь на крик, ни шепотом, ни иначе…
Оттого, что _тогда_ все слезы сковал мороз,
Оттого и сейчас выжившие не плачут.

 

[Алмазный берег]

 

Поет свое волна у причала,
У пристани стоят корабли.
Она уже не знает печали
И больше не поет о любви.

Она вполне себе гостит в Альквалондэ,
Вполне себе гуляет по пляжу,
И больше дни ее не похожи
На нити перепутанной пряжи.

И в сумерках закатных мелькают
Одежды небеленого льна…
Но все певцы при ней умолкают –
В глазах ее стоит тишина.

*

Она распускает ленты — пусть ветер растреплет косы.

Она умеет смеяться, и больше — она поет.

И если к ней опять прийти с бестактным вопросом,

Легко улыбнется – нет, она никого не ждет.

 

Она идет босиком по тонкой  кромке прибоя

(Не вспоминая Проклятье и Битый лед) –

Не ждут земли  под ногами и  неба над головою.

Сколько-то тысяч лиг и вечность идут не в счет.

 

 

[Амариэ]

 

Кто желал бы такого? Но выбрать иное — поздно.

Сердце горит,

Как  в небе пылают звезды,

Себя самое сжигая в бездне отверстой,

Сердце горит,

И раз так – то скорей ему бы сгореть дотла,

Раз оно не в силах тебе подарить тепла.

 

Тянуться, тянуться  сквозь пустоту небес…

Где ты?

Аман молчит: «Не здесь»,

Поле,  пещерный свод, уснувший на зиму лес –

Где ты?

Ни следа, ни знака, не вместе, не рядом – и чем помочь?

Где ты?

Проклятый, изгнанник, любимый, ушедший прочь?

 

Тянуться, тянуться лучами сквозь ночь и мглу…

Где ты?

По колено  идешь в снегу;

На серой золой засыпанном берегу;

Где ты?

Ни вздоха, ни звука, ни слова, ни эха – тишь…

Где  ты?

За морем,  за горем, за роком – прошу, услышь!

 

Разум твердит упорно – надежды мои пусты.

Где ты?

Но – не дано остыть,

Все пытаясь, пытаясь, пытаясь возвесть мосты

(Где ты?)

К сумрачным землям на той стороне воды

Светом

Бессильной, бесслезной, бессонной твоей звезды…

 

 

[Финрод — Амариэ]

 

Тебя здесь нет; ты знаешь, это такое счастье, вот когда просыпаешься ночью, сердце опять на части, потому что одно ведь и то же снится — полночь, оскаленные бойницы, от тяжести небосвода согнулись шпили, ты за все в ответе, но ты бессилен, ты пытаешься все совершить, как надо, каменеешь лицом, посылая на смерть отряды, все верят в тебя и ни один не ропщет, Эру, насколько бы было проще — в первом ряду, обнаживши меч. Но права такого нет, и не об этом речь, вечный жребий для тетивы — стреле завидовать каждый раз…

…И все мертвы. А ты никого не спас.

Для чего ты остался в живых один и бредешь одиноко среди руин, от витражей под сапогами хрустко…

Просыпаешься, вздрогнув, внутри тяжело и пусто, как в бездонном небе над Хэлкараксэ. Поднимаешь себя рывком — дерись, раз способен драться, все равно ведь некому передать свой двузмейный витой венец.

…Знаешь, а у Эдайн есть сказка про сердце, спрятанное в ларец. Это такое счастье — знать, что бескрайне море, а за бескрайним морем стеною стоят Пелори, а за Пелори свой дом охраняют Валар, и там, куда каждый вечер уходит Анар, — там не видят снов о городах в огне.

Это счастье мое — знать, что тебя здесь нет.

 

Тебя здесь нет; ты знаешь, это такое горе, мне с самим собой надоело спорить, говоря — ты счастливей там, что тебе до сирых и смертных моих земель? Но — закаты прозрачного янтаря, но — холодных просторов горчащий хмель, но — последние дни на изломе хрустального нарбелет?

«Тебя здесь нет», — ливень стучит по кровле. Я не всегда умею об этом помнить, что поделать, мне то и дело мнится — ты сидишь у огня, опустив ресницы, смотришь на россыпь рубиновую в золе, и вечность котенком спит у твоих колен, будто смотаны все дороги разлук на твое проворное веретенце, будто не поделен еще между луной и солнцем небеса заливающий ясный свет…

…тебя здесь нет.

 

[Полночь в Гавани]

 

Ночь вышивает на пяльцах

Рунный узор созвездий –

О странниках и скитальцах

Шлет ожидающим вести.

 

Волны во сне вздыхают,

Искра твоя все выше…

На гобеленах Вайрэ

Золотом путь твой вышит.

 

Ярче горишь и ярче –

Сердце свое сжигая…

 

…Вернешься ты – не иначе,

Шагнув из-за смертного края…

 

[Финрод в Нарготронде]

 

Кружась, теряется в траве,

Опавший лист.

Вино в бокале на просвет —

Как аметист.

Над головою небосвод

Покуда чист,

И я шепчу: «Мгновений лет,

Остановись!»

 

Но загорается восток,

Бег перемен —

Как алой крови жаркий ток.

По сети вен.

Как к жизни рвущийся росток

Сквозь прах и тлен…

Будь путь, ведущий в океан,

Благословен.

 

[Осанвэ]

 

Все, что мы знали с тобою ране,
Все, что придет потом,
Подобно не горечи и не ране —
Это всего лишь слом
Тропы на узком краю обрыва,
Ведущей в светлую высь,
Пока мы идем, мы с тобою живы,
Что же, вперед стремись!

Мудрость, безумие или бред –
Слишком друг с другом они похожи,
Там, где сегодня лежит твой след,
Сердце прикрыто лишь тонкой кожей,
Там, где идешь ты, сегодня пройдут
Только те, кто горят – и не смогут сгореть.
В это синее небо подъем так крут…
Я могу только верить в тебя – и петь.

Когда луна стоит в изголовье,
Я вижу в зеркале твоих глаз
Отблеск того, что зовут любовью —
Света, который превыше нас.
В этом огне из счастья и боли
Сплавь наши души в одно,
И пусть они будут мечом – доколе
Не сбудется, что суждено.

 

[Оборотное заклинание]

 

Будь слово оружьем в моей деснице —

я налагаю покров на лица,

будь слово щитом — и да будет каждый

укрыт им надежно от воли вражьей,

отныне до срока любой зенице

пусть орочий облик отвратный мнится.

 

От всех бегущих,

от всех летящих,

в засаде ждущих,

в траве скользящих,

влекомых гладом,

гонимых мором

словом своим заплетаю морок.

 

Таящий злобу в глуши чащобы —

Зри злейших, пусть пересечь не пробуй!

Исполненный ядом, любой из гадов —

Чуй чары, страшись оказаться рядом!

Нетопырь парящий, лазутчик бдящий —

Слышь орочий топот и прячься в чаще!

 

Луна сокрылась в утробе тучи,

плащом личины сокрыт попутчик,

сокрыт от слуха, чутья и ока,

сокрыта суть от ненужных встреч,

сокрыта до срока —

как в ножнах меч.

 [Поединок]

 

— слушай!

сейчас только ночи власть,  а там, где ночь разевает пасть, любой другого легко предаст, не со злобы, а только чтоб не упасть, и в этом есть свой резон —

металла о камень тяжелый звон, и каждый мнит, что освобожден, так мир устроен, что испокон легче дышать без уз

 

— пуст

порвавший последнюю связь,

путь

есть лишь один, по которому можно идти, не боясь,

пусть

он вымощен болью утрат —

мост

по-над пропастью выше стократ

обид и проклятий, ссоры меж братьев —

мост к небесам

 

— ах, как ты предан своим словам, хотя и предан своей родней, ты вкус предательства знаешь сам — кого оставил ты за собой?

 

— честен

оставивший все ради верности высшей,

лестней

короны серебряной верное сердце под рубищем нищим,

хранящее лестниц

резные ступени,

звонкое пенье,

брег в белой пене

—  не зная забвенья,

мы выстоим вместе,

веди же нас, эстель,

родник, утишающий жажду,

струящийся в каждом

 

— …и в каждом — семя дурной травы,  и покуда твердишь ты про «мы правы», просторы простертые синевы заливает багряный сок,

кто-то ловит жало стрелы в висок, кто-то с хрипом валится на песок,  и из темной крови встает росток, щерит хищно открытый рот

он ждал, наливался, созрел, и вот — ты стоишь предо мною, сжимая плод, изгнанник, предавший свой народ, сейчас личина с тебя сползет — 

а под ней не найти лица

 

[Тол-ин-Гаурхот]

 

 

 Этих – к волкам. Их вожака – ко мне.

 

 [..окоем, распахнутый настежь, сколько хватает  глаз, полоса песка – обрыв океана в небо, и такая тишь, как будто не сказано слово «Эа!», и такая тоска, Единый, затопившая все тоска…]

 

Имя. Куда вы шли?

 

[…за надеждой, за светом, за край земли, по камням и льду, не считая своих потерь, и куда — теперь?

Единый, куда — теперь?]

 

Куда и зачем? Молчишь? Ах, какая жалость…

 

 […что осталось тем, кому совсем ничего не осталось, выбравшим верность и получившим яд?..

— не смотри на него, не оглядывайся назад, он не может, не может, не может тебя сломать, ни обрушить на землю солнце, ни дымом развеять  эстель, повернись ко мне, посмотри, мы с тобою  вместе, слышишь, как тихо поет волна на затерянном побережье]

 

скрежет

хруст

 

 [посмотри  – горизонт не пуст, нет ничего, что бессмысленно стало б  тленом, слышишь, как тихо песню ведет Ниэнна  — из золы прорастают зерна,  и выходит металл из горна, и звенит в Айнулиндалэ  самой светлой и самой горькой из прежних тем ]

 

Имя. Куда? Зачем?

Скажешь – больше  тебя не тронут. 

 

[…маленькие ладони, колечко роняет блики, волосы пахнут солнцем и земляникой, белое платье, светлый алмазный берег

— это есть, это правда, ты веришь?

– хочу поверить]

 

воздуха

воздуха

возд

 

 [ ветер с моря, разбросаны горсти звезд по прохладной  шелковой синеве, лепестки парусов, под аркой горят лампады – не смотри на него, не смотри, не надо! это просто тху, это просто голодный зверь – смотри мне в глаза, слышишь, смотри и верь…  видишь,  ничто не кончено, видишь, маяк горит, видишь, эстель стоит  у твоей двери –

впусти ] 

 

 Потерял сознание. Унести. 

 

2.

 

 вечность между мгновением и мгновеньем; жемчужный берег, где не бывает бурь.

его голова лежит на ее коленях, он, прищурившись, смотрит в сияющую лазурь.

ветер лепит из облаков города и башни, рушит, возводит вновь, и этому нет конца.

она осторожно отводит с его лица непослушную прядь, спадающую на бровь. Пока он здесь, ей за него не страшно.

«как хорошо – о выбранном не жалеть. как много – знать, что  не было в спетом фальши…»

она уже точно знает, что будет дальше, но не может молчать, хоть предвидит все наперед: «ты ведь можешь остаться здесь, где никто тебя не найдет, на алмазном  затерянном берегу»

он целует ее, улыбается: «да, могу»

и уходит обратно

— отчетливо —

насовсем.

 

 

[Амариэ]

 

Когда ты придешь назад
(В ветвях отшумела гроза.
На полке часы молчат.
Время поставить чай),

Когда ты откроешь дверь
(Медленно — скрип петель.
Бешеный сердца стук.
Стакан, упавший из рук),

Скажешь: «Все хорошо.
Прости, что я долго шел» —
Заплачу я в первый раз
О том, что с тобой сейчас.

 

[Эстель]

 

Если, вздыбившись, твердь обратилась в костер,

Если павшее небо смешалось с золой,

Есть единственный  путь (он лезвийно-остер!),

На котором ты можешь остаться собой

Между впавших в отчаянье или желающих мести…

Это  — эстель.

 

[это просто лед,

не смотри назад,

вспять не повернуть,

это просто лед,

мертвая волна,

ну, еще чуть-чуть,

вон взошла луна,

только не уснуть,

Ирмо – Намо брат…]

 

Арфа просится в руки —  и вот ты выводишь напев

О свете, который пришельцам с востока неведом,

И внимают чудесным виденьям они, замерев  —

Дети Эру, наследники мира, пришедшие следом.

Ты поешь о Вселенной, отлитой когда-то из песни…

Это – эстель.

 

[искры от огня,

слезы по щекам –

слишком яркий свет…

искры от огня –

вспышками комет,

солнцем в облаках…

…горьше счастья нет,

чем в руке рука]

 

Десять держат  — не бойся над бездной ходьбы,

Десять верных – опора прочнее, чем сталь,

Под стопу небывалой и странной судьбы

Вслед другим ты ложишься ступенью моста,

По-над бездной, чтоб было возможно пройти остающимся вместе…

Это – эстель.

 

[спето, да не все  —

пала немота.

это не конец!

спето, да не все –

черная черта.

не сдержал венец –

не удержит сталь…

не грусти о мне –

я не проиграл]

 

Та, кого ты оставил, тебя дождалась

На залитой закатным сияньем земле,

Ты вернулся назад – так смотри же, смеясь,

Как с твоим ожерельем на светлом челе

Мореход, чьи глаза, как у друга, серебряны, челн свой

ведет в поднебесье…

Это — эстель.

 

[синева небес

ласковый прибой

ясный окоем

здравствуй. я живой]

 

 

 

 

ПОСТСКРИПТУМ

 

 

катится полночь с небесных круч,

мне снится и снится сон:

я вижу остров в разрыве туч;

я знаю — он обречен.

 

зачем мне снится, что я — не я;

мозаика улиц, крыш,

штурвал железного корабля,

шепот «давай, малыш!»,

 

вспухает облако, подо мной

город скрывает тьма,

я просыпаюсь, гляжу в окно,

нет, я не сошел с ума:

 

арменелос гордый, венец морей,

менельтармы высокий пик…

зачем мне снится чужой язык,

что значит «энола гэй»?

 

2010г.

моя прелесть

по итогам этого марш-броска через Горгорот

ты отлично знаешь имя того, что тебя убьет —

разумеется, невзначай.

носишь брешь в себе, как скважину от ключа,

как подписанный приговор —

случайная фраза сложится в «мутабор»,

и наступит тьма.

но это уже не сводит тебя с ума.

 

гибель прячется между простых вещей,

в остальном же здесь

ты могуч и бессмертен, как Ахиллес.

Или как Кощей.

 

 

2011г.

 

«Каждый человек безнадежно слаб,

беспросветно глуп, беспробудно слеп,

от рождения жалок, как будто краб

— скособочен, туп, недалек, нелеп;

из него выходит хороший раб,

если вовремя выстроить теплый хлев —

бережет свой скарб, добывает хлеб;

на деле любой горделивый лев —

это брошенный на сковородку карп…

 

Это голос во тьме мне твердил, твердил,

я с ним долго спорил, глотая пыль,

но, как видно, зря —

он звучит, звучит…»

 

Берен смотрит в небо Анфауглит

и видит крылья нетопыря.

 

 

2011г.

слушай же, слушай, слышишь? идет прилив,

в висках отдается эхом морской прибой,

ветер полощет зеленые косы ив,

мрамор гудит под узкой моей стопой.

 

бирюзова, лазурна и пенна, встает волна —

выше верфей, и фортов, и белых дворцовых стен,

солона, как кровь, но безбольна и холодна,

и вместить ее наших не хватит вен.

 

вот она замирает последний миг на своей меже,

сквозь прозрачный купол дрожит и дробится свет,

это еще не значит, что смерти нет,

но зато — что нам не сгубить никого уже.

 

все корабли лежат на песчаном дне,

все полководцы спят до конца времен,

королева поет, и волны текут над ней —

спи, мой хороший, я охраню твой сон.

 

2011г.

 

…he who harps upon the far

forgotten beaches and dark shores

where western foam for ever roars,

Maglor whose voice is like the sea…

J.R.R.Tolkien

он бредет по краю Большой Воды,

и волна от него убегает,

следы поскорее смыв —

уходи, уходи, не веди беды,

мы тебя не знаем!

у него совсем ничего уже не осталось,

он покончил со всем зараз,

но зачем-то жив.

он поднимает якорь и ставит парус,

фонарь на корме щурит янтарный глаз.

 

в море сумрака нет окоема и счета дней,

впрочем, он давно привык обходиться так,

где-то там, в глубинах, звезда, затаившись, лежит на дне,

и звезда в небесах неподвижно стоит над ней,

как последний, не сгинувший в прах маяк.

 

он однажды причаливает в рассвет,

разматывает тряпицу,

глядит на заживший уже рубец,

вспоминает года, города, голоса и лица,

выдыхает «отец!»,

на песок садится и плачет, плачет

обо всем, что случилось за несколько тысяч лет

и не могло сложиться никак иначе.

 

омывает лицо и руки в смеющемся роднике,

кормит птиц с ладони, на которой темнеет шрам,

и ступает как будто бы налегке,

но отчего — не понимает сам.

 

расчехляет лютню — впервые с которых пор?

мурлычет под нос напев,

обнимает гриф,

закатный луч падает из-за гор,

медлит на гребне волн, перед ним в изумлении замерев,

к ногам подступает ночной кружевной прилив.

 

Маглор спит

с улыбкою на губах,

завернувшись в плащ залатанный старый свой.

в золотых заокраинных небесах

семизвездье стоит,

охраняя его покой.

 

2012г.

 

Мой дом

 

Мой дом –

Там, где в яблоневом саду

Играют дети Аэгнора и Андрет,

Там, где сияют в цвету Лаурелин и Тельперион.

Там, где в высоком небе

Кружит Повелитель Весенних ветров,

И никто не помнит,

Что раньше цвет его одежд был черным.

Мой дом – рядом с башней златоволосой Индис Мириэль

(Она красиво вышивает, но больше любит петь),

Ее сын Феанаро подарил Мореходу звезду,

Чтобы она освещала его путь в неведомых странствиях.

Мой дом –

Там, где над Хилдориэн

Проплывает Ариен в золоченой лодке, и Тилион – в серебристой.

Мой дом –

Там, где кто-то

Со странным именем Сын Одинокого

Пьет чай с малиной в гостях у Финрода и Амариэ,

И говорит, что…

Но – тсс!

Это совсем другая сказка,

И не мне ее рассказывать.

 

 

2005г.

 

 

(с) Марина Аницкая (Амарин), 2013 г.