Уильям Карлос Уильямс — Корона из плюща

ive crown

Весь процесс этот — ложь,
если только,
на вершине избытка
не вырывается прочь
из своей тюрьмы —
иль не находит
новый, глубокий колодец.
Антоний и Клеопатра
были правы;
они указали
дорогу. Я люблю тебя
или я не живу
совсем.

Нарциссов время
прошло. Это
лето, лето! —
твердит сердце,
и даже не в полную силу.
Сомнения
не дозволены,
хотя они придут
и могут
раньше срока
одолеть нас.
Мы всего лишь смертные,
но смертность может
бросить вызов судьбе.
Мы можем даже
каким-то ничтожным шансом
победить! Мы не
ищем взглядом
нарциссы, фиалки —
им не вернуться,
но все же
есть еще
розы!

Романтика ни при чем.
Дело любви —
жестокость, которую
нашей волей
мы превращаем
в жизнь вместе.
У нее есть свои
времена года,
что бы там сердце
не мямлило в темноте,
чтобы приблизить
окончание мая.
Как в природе терний
плоть разрывать,
так в моей —
пробираться сквозь них.
Берегитесь
шипов,
мне говорят.
Нельзя быть живым
и уберечься
от терний.

Дети рвут цветы.
Что ж, пускай.
Сжав цветы
в кулаке,
они больше не видят в них смысла
и оставляют смятыми
на обочине.

В наши годы воображение
вопреки скорбным фактам
дает нам силы
вознести
розы над терниями.
Конечно,
любовь жестока,
эгоистична,
слепа совершенно —
по крайности, ослеплена светом,
такова молодая любовь.
Но мы стали старше,
я — чтобы любить,
ты — чтобы быть любимой,
мы,
неведомо как,
добровольно выжили,
чтобы вечно
хранить
драгоценный приз
на кончиках наших пальцев.
И мы будем,
так что ему
случайности не грозят.

 

Down in Yon Forest/В чащобе

Внесезонный и исключительно готичный детский (!) рождественский кэроль, который внезапно торкнуло перепереть:)
Происходит от колыбельной 15 века (девы, рыцари, кровищща, Грааль, все, как мы любим). К 19 веку его народ несколько допилил напильником, но общая атмосфера не то чтоб особо изменилась, более того, она какая-то, блин, до боли знакомая :))

В чащобе чертог высокий стоит,
Я слышал небес колокольный звон,
Траурным пурпуром весь он укрыт.
И Бога люблю я превыше всего.

В чертоге этом ложе стоит,
Я слышал небес колокольный звон,
Алый покров на ложе лежит,
И Бога люблю я превыше всего.

У этого ложа плита из камней,
Я слышал небес колокольный звон,
Мария колена склоняла на ней,
И Бога люблю я превыше всего.

Под ложем поток без берегов,
Я слышал небес колокольный звон,
Часть его — воды, часть его — кровь,
И Бога люблю я превыше всего.

У ложа в изножье терновник растет,
Я слышал небес колокольный звон,
С его рожденья он вечно цветет,
И Бога люблю я превыше всего.

Над ложем луна посылает лучи
Я слышал небес колокольный звон,
Знак, что Спаситель родился в ночи.
И Бога люблю я превыше всего.

Down in yon forest there stands a hall:
The bells of Paradise I heard them ring:
It’s covered all over with purple and pall
And I love my Lord Jesus above anything.

In that hall there stands a bed:
The bells of Paradise I heard them ring:
It’s covered all over with scarlet so red:
And I love my Lord Jesus above anything.

At the bed-side there lies a stone:
The bells of Paradise I heard them ring:
Which the sweet Virgin Mary knelt upon:
And I love my Lord Jesus above anything.

Under that bed there runs a flood:
The bells of Paradise I heard them ring:
The one half runs water, the other runs blood:
And I love my Lord Jesus above anything.

At the bed’s foot there grows a thorn:
The bells of Paradise I heard them ring:
Which ever blows blossom since he was born:
And I love my Lord Jesus above anything.

Over that bed the moon shines bright:
The bells of Paradise I heard them ring:
Denoting our Saviour was born this night:
And I love my Lord Jesus above anything.
Звучит вот так (по-моему, чем нежнее стараются сделать оранжировку, тем более зловеще начинает эта милая песенка звучать, но дело вкуса, конечно:).

Вариант готичного лесоруба («Я иду по этому лесу прямо сейчас, но у меня есть топор!»)

Вариант запуганной детки («Я иду по этому лесу, и у меня нет даже топора, аааааааааааа, ужасужасужас!»)

Вариант потусторонних деток («Мы ходили по этому лесу без топора, и вот чем это для нас закончилось!»)

Вариант народного предания («Вот некоторые ходили по этому лесу, и чем это для них кончилось!»)

Ну и, натурально, мой любимый, прям как из анекдота про Красную Шапочку — «И завтра опять пойду!»

Запись 1969 года, и это многое объясняет:)